Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Твою ж дивизию! Вот оно что!

Так этот бункер закрыт на замок, завязанный на живицу хозяев дома! Если штурмовые группы полковника Завьялова прямо сейчас ворвутся в особняк Долгополых, они могут перевернуть там всё вверх дном, простучать стены, но за толщей земли они не найдут потайной ход за короткое время! А если и найдут шкаф, то без руки самой княгини замучаются вскрывать гермодверь внизу, давая заговорщикам драгоценные минуты форы!

И что это за зеркало? Что это, чёрт побери, за зеркало? Что-то такое знакомое…

Чёрт побери, вот же незадача… И в то же время — какая фантастическая удача, что этот напыщенный индюк не сумел сдержать нервишки в узде и решил почесать об меня ладонь!

Эх, если бы только он знал, какой бесценный подарок только что преподнёс мне этой оплеухой, то отгрыз бы себе руку по самое плечо!

Ефросинья рядом со мной зашипела. Её рука дёрнулась, выхватывая меч из ножен на пару вершков, в глазах полыхнула сталь — она явно собиралась навалять обидчику за такое оскорбление.

Я перехватил её запястье левой рукой, мягко вдавил клинок обратно в ножны. Не сейчас, девочка моя. Этот дурачок только что подписал смертный приговор себе и всему своему роду.

Я медленно повернул голову к Долгополому, потёр пальцами горящую щёку и растянул губы в самой широкой улыбке, на какую только был способен.

— Глеб Фролович, — почти мурлыкающим тоном произнёс я. — Всё-таки я категорически настаиваю на том, чтобы вы прямо сейчас пошли в то самое место, куда я вас столь любезно послал минуту назад. И советую поторопиться, пока я эти три безобидные буквы не изменил на другие три. Поверьте, новый вариант понравится вам куда меньше и нанесёт хрупкому княжескому достоинству непоправимый урон.

От моей совершенно неадекватной реакции и спокойствия улыбка сползла с лица Глеба. Он ожидал чего угодно: что я брошусь на него в драку, начну метать огненные шары или хотя бы стану вытирать сопли. Но моя довольная рожа поставила его в тупик.

— А я полностью поддержу господина Ярославского, — добавила Ефросинья и смерила бывшего ухажёра таким взглядом, каким смотрят на раздавленного таракана. — От себя хочу направить вас уже не на три, а на пять букв!

— Да-да, пока что мы посылаем вас исключительно на «место» в зрительском секторе, — подхватил я, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. — Но если задержитесь ещё на пару секунд, я и эти пять букв поменяю на правдивый маршрут. Поэтому, Глебушка… идите-ка вы в за-а-ал!

Судя по тому, как блеснули глаза княжны Преображенской и как дрогнули уголки её губ, она в этот момент тоже очень хотела заменить последнюю букву в моём слове на звонкую «д». Что ж, приятно осознавать, что хотя бы в вопросах направления маршрута мы с ней достигли полного и безоговорочного взаимопонимания!

Глеб смерил нас полным лютой ненависти взглядом. Сказать ему было нечего, а продолжать потасовку под носом у дворцовых служителей он не решился. Крутнувшись на каблуках так, что взметнулись полы пиджака, княжич развернулся и широким шагом двинулся по коридору к лестницам, ведущим на трибуны.

Стоило его спине скрыться в полумраке за выступом туннеля, как с моего лица мгновенно слетела вся дурашливость. Время работало против нас. Штурм поместья Долгополых уже начался или вот-вот начнётся!

Я шагнул к подбежавшему пухлому служке, который принимал нас на выходе с Арены, и без церемоний всучил окуляры.

— Слушай сюда, друг любезный, — быстро заговорил я, когда наклонился к лицу растерянного мужичка и взял за локоть, чтобы он не вздумал пятиться. — Мне сию секунду нужен твой телефон. Всего на один короткий звонок. Я тебе заплачу. Щедро заплачу.

Служка испуганно захлопал ресницами, пухлые щёки затряслись, а взгляд заметался по сторонам, как будто выискивая старшего.

— Г-господин Ярославский, помилуйте… — заблеял он, прижимая к животу бархатные коробочки и наши очки. — Да как же это… Мне же по уставу не положено! Испытуемым во время Ордалии связь с внешним миром строжайше…

— Дружище, забудь про устав на тридцать секунд! — я влил в голос максимум убеждения. — Я уверяю: за один звонок ты сможешь озолотиться! Никакого криминала, слово чести рода Ярославских! Ты сразу после этого поднимешься наверх, подойдёшь к ложе рода Морозовых и попросишь любого из них оплатить мой долг. Я сам, когда выйду на следующее испытание, найду тебя глазами у бортика и подниму вверх большой палец, подтверждая уговор! Соглашайся, мужик, мне позарез нужен всего один звонок! Выручай давай!

— Ох, да я даже не знаю, ваша честь… Места ведь лишусь, ежели начальство прознает… — продолжал ломаться служитель, хотя в его маленьких глазках уже зажглась отчаянная борьба между страхом перед инструкцией и жадностью.

— Я при тебе позвоню Михаилу Морозову и скажу, чтобы он отдал на руки целую тысячу рублей! — я бросил на стол убойный козырь. — Тысячу полновесных рублей, слышишь⁈ Это же для тебя целое состояние! Сколько у тебя казённое жалованье в месяц? Сто рублей с премиальными? А тут ты получишь десять своих месячных окладов всего за десять секунд разговора! Думай быстрее, дружище, время уходит! Ты сейчас можешь либо озолотиться и обеспечить семью на год вперёд, либо остаться при грошах!

Магия больших цифр сработала безотказно, пробив бюрократическую броню. Тысяча рублей для мелкого обслуживающего персонала Арены была суммой немаленькой — на такие деньги можно было открыть собственную лавку.

— Д-давайте… только быстро, ради всех богов, господин боярич, пока гвардейцы не подошли! — служка воровато оглянулся, сунул руку под расшитую серебром ливрею и выдернул оттуда простенький смартфон.

Я выхватил трубку из его потных пальцев. На память, благо зрительная фиксация у меня работала идеально ещё с прошлого визита в кабинет Завьялова, вбил прямой номер Мишки Морозова и нажал вызов.

Один гудок. Второй. Давай же, ледяной ты увалень, бери трубку, не спи на трибуне!

— Алло? Кто это? — прорезался наконец сквозь шум стадиона удивлённый голос друга.

— Миша, не перебивай и слушай меня в оба уха! — зашептал я в микрофон со скоростью пулемётной очереди, прикрыв рот ладонью. — Это Елисей! Немедленно передай отцу, чтобы он связался с полковником Завьяловым! Когда его люди пойдут на штурм поместья Долгополого,