День, который не кончается - Галина Доронина

Коллеги в архиве? Тут вообще без вариантов. Люди, с которыми я работаю бок о бок последние шесть лет, прекрасные люди с чувством юмора, но, если я приду к ним и скажу «слушайте, тут такое дело, я на днях застряла во временной петле», они мягко спросят, не хочу ли я взять больничный и сходить к неврологу. А если начну настаивать, то за неврологом последует психиатр.

Получается, я одна со всем этим. Так же, как была одна после развода.

Кофе сварился, я налила его в свою любимую кружку и сделала глоток. Вкусно. Дворник за окном продолжал мести листья. Я допила ароматный напиток и взглянула на часы. Пора было собираться на работу в архив.

В архиве все я работала над описью церковных актов пятнадцатого века. Документы требовалось датировать и вписать в общую систему. Работа кропотливая, тихая, требующая внимания к деталям, что позволяло выкинуть из головы все лишние мысли.

К обеду позвонили из музея, где готовили выставку к юбилею города. Им нужна была консультация по датировке нескольких берестяных грамот, которые откопали местные краеведы и все никак не могли решить, куда их пристроить. Я поехала, посмотрела, поставила примерные датировки по палеографическим признакам и поболтала с хранителем фондов.

Вечером провела лекцию для студентов истфака, спецкурс по вспомогательным историческим дисциплинам, которую я вела уже третий год по договору с университетом. Сегодня была моя любимая тема – датировка документов по косвенным признакам.

Я стояла перед аудиторией и рассказывала про то, как определить примерный возраст документа по типу переплета, по составу чернил и по особенностям орфографии характерным для определенного региона и эпохи.

– А теперь представьте, – сказала я, расхаживая перед доской, – что перед вами лежит документ, который выглядит как новый. Бумага не пожелтела, чернила не выцвели, он не истрепался. Но по всем косвенным признакам этот документ создан несколько десятилетий назад. Что вы будете делать?

Парень с первого ряда поднял руку:

– Буду проверять на подделку. Скорее всего это современная имитация под старину.

– Логично, – кивнула я. – А что если экспертиза подтвердит, что бумага и чернила действительно того периода, только не состарились?

В аудитории повисла пауза из разряда «препод, кажется, шутит, но не очень понятно как реагировать».

– Такого не бывает, – неуверенно сказала девушка с задних рядов.

– Согласна, – сказала я. – Такого не бывает. Именно поэтому, если вы когда-нибудь столкнетесь с документом, который не укладывается в известные закономерности старения материала, – первым делом ищите рациональное объяснение. Это наша основная задача, потому что чудес не бывает.

Я произнесла это, а внутри стало тошно от своих же слов. Но не могу же я им рассказать про то, что совсем недавно сама держала в руках дневник не постаревший ни на день, который на все сто процентов доказывает, что чудеса бывают. Дай бог им прожить всю жизнь в мире, где документы стареют, а компасы всегда показывают верное направление.

Придя домой, я поужинала котлетами с картофельным пюре и села за ноутбук. Мне захотелось узнать, что там вообще происходит с нашей историей.

Я открыла браузер и вбила в поисковую строку название района, где мы были, а потом добавила «геологическая экспедиция 1987 года». Передо мной на экране высветились результаты: пара старых статей про геологические находки в советское время, форум краеведов с обсуждением местных легенд и реклама турбаз.

Так, а где же история про невероятное спасение?

Я нахмурилась и решила сделать запрос точнее: «пропавшая экспедиция найдена спустя 38 лет». Нажала Enter, но, как говорится, "в ответ тишина". Мне предложили те же самые варианты, добавив к ним ссылку на фильм про какую-то пропавшую экспедицию.

Но как же так? Не может быть, чтобы такое масштабное событие не всплыло хоть где-то.

И тут я вспомнила про ту заметку 1903 года про пропавшую крестьянскую семью, о которой рассказывала Аня в первый вечер у костра. Она говорила, что нашла ее в оцифрованном архиве местной газеты. Я быстренько открыла сайт этой газеты и вбила поиск по ключевым словам: «Ефим», «пропавшая семья».

«По вашему запросу ничего не найдено», – равнодушно отобразилось на экране.

Я проверила еще раз и даже вручную пролистала архив за нужный месяц, но ничего не нашла. Кто-то подчистил информационное пространство. В хорошем детективе на этом месте героиня обычно говорит: «Значит, кто-то не хочет, чтобы правда всплыла». В жизни это звучит не так эффектно, а скорее мерзко: значит, кто-то потратил ресурсы на то, чтобы стереть одну заметку из архива провинциальной газеты столетней давности. Значит, у этого «кого-то» очень длинные руки и очень серьезное отношение к этому делу.

Я взяла телефон и набрала номер Петра Семеновича. Он ответил почти сразу.– Алло, Варвара Дмитриевна, – сказал он тихо. – Здравствуйте.

– Петр Семенович, здравствуйте. Как вы? Отошли немного от всей этой истории?

Повисла напряженная пауза. Я даже отстранила телефон от уха и посмотрела на экран, чтобы убедиться, что звонок не сорвался.

– Знаете, – сказал Петр Семенович наконец, – мне настоятельно посоветовали ни с кем не обсуждать это. И вам тоже советую. Забудьте об этом, Варвара Дмитриевна. Пожалуйста. Ради вашего же блага. И моего тоже.

– Петр Семенович, с вами все в порядке? – забеспокоилась я, улавливая в его голосе нотки страха. – Вам угрожали?

– Со мной все в порядке, – сказал он слишком быстро для человека, у которого действительно все в порядке. – Просто... не звоните мне больше по этому поводу, хорошо? Я вам очень признателен за помощь тогда, но эта тема закрыта. Для меня – точно закрыта.

Он положил трубку прежде, чем я успела попрощаться.

Я сидела, глядя на погасший экран телефона, и чувствовала себя обманутой. Я все еще помнила, как Петр Семенович с радостным волнением рассказывал про рюкзак, которому должно быть тридцать восемь лет. А теперь он боялся собственной тени. Что ему сказали? Кто с ним говорил?

Я еще немного подумала, а потом решительно набрала Аню. Она ответила сразу, будто ждала звонка.

– Варька, привет! – В ее голосе звенела не радость, а взвинченная злость. – Ты представляешь, что творится?

Я услышала, как на заднем плане что-то грохнуло, кажется, она швырнула сумку на стол.

– Судя по тону – ничего хорошего, – предположила я.

– Ничего хорошего – это еще