День, который не кончается - Галина Доронина

– В ножки может и не надо, – усмехнулся Михаил, затушив сигарету. – А вот сделать вид, что мы всему поверили не помешает. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. И вообще, господа, давайте без героизма.

Аня хотела что-то возразить, но я поймала ее за рукав.

– Ань, тише, не кипятись. Пусть они думают, что мы испугались и со всем согласились. Разъедемся по домам, а там решим, что со всем этим делать.

Она недовольно поджала губы.

– Ладно. Но я все равно докопаюсь до правды.

– Докопаешься, докопаешься – кивнула я. – Только не здесь и не сейчас.

В этот момент от одного из внедорожников донесся отрывистый окрик:

— Петр Семенович! Поехали!

Старик вздрогнул, обернулся на голос, потом тяжело вздохнул, поправил очки и сказал:

— Ну все, мне пора. Вы, главное, не ругайтесь с ними.

– Берегите себя, Петр Семенович, – тепло сказала я. – Спасибо, что позвали.

– Это я должен вас благодарить. Хорошо, что рядом был кто-то, кто умеет сохранять голову на плечах.

Он пожал руку мне, потом Ане, Михаилу и Максиму и пошел к машине.

Через пару минут после ухода Петра Семеновича к нам подошла Алиса. Она все еще выглядела немного бледной.

– Мне пора, – сказала она, кивнув в сторону проселочной дороги. – Пойду домой, в Еловку.

– Пешком, одна? – забеспокоилась я. – Может, попросить, чтобы тебя подвезли? Или хотя бы проводили?

– Не стоит, я знаю дорогу, – мягко отказалась она. – Мне не нужна помощь.

Она развернулась и пошла в лес. Я стояла и смотрела вслед этой странной девушке. Надеюсь, она максимально выбесила того мужика с рыбьими глазами. Представляю, как он пытался ее разговорить, а она в ответ либо молчала, либо выдавала свое фирменное: «Я слышала, как они звали». И все. Что ж, так ему и надо.

– Странная она, – сказала Аня, тоже глядя вслед удаляющейся фигурке. – Но при этом милая. Я бы с удовольствием с ней еще увиделась, а то мы почти не пообщались. Как думаешь, это возможно?

Я усмехнулась и покачала головой.

– Вряд ли, Ань. Она из Еловки, я – из Москвы, ты вообще из Твери. Нас разделяют тысячи километров, и шанс встретиться снова, если честно, стремится к нулю.

Мы замолчали и стали ждать, пока нас отвезут на вокзал.

Лесников я не видела, видимо, их отпустили еще раньше, или они сами предпочли исчезнуть подальше от всего этого цирка. Руслан тоже куда-то испарился. Было немного обидно, что он даже не попрощался.

Первым уехал Михаил. Но, прежде чем уйти, обошел всех нас по очереди, раздал свои визитки, затем крепко пожав руку Максиму и обняв меня и Аню.

– Ну, – сказал он напоследок, – свяжемся, если что. У меня к этой истории тоже остались вопросы. Заказчик, полагаю, не обрадуется, что я нашел пропавшего геолога, но вернуть в лоно семьи не смог. Придется что-то придумывать в отчете.

– Удачи с отчетом, – усмехнулась я.

Михаил махнул рукой на прощание, потом сел в машину, и она укатила, оставив за собой облако пыли.

Аня повернулась ко мне:

– Слушай, Варь, а дай мне свой номер, – сказала она. – Для консультаций. И не только.

Я не стала спрашивать, что значит это «не только», лишь продиктовала номер, который она записала в блокнот. Телефоны к этому времени сели у нас у всех.

– Мы еще обязательно встретимся, – сказала она, улыбаясь. – Я это чувствую.

– Я не сомневаюсь, – ответила я, и мы обе рассмеялись.

Она уехала следующей – ее тоже позвали в машину, – и на поляне остались только мы с Максимом.

Мы стояли молча какое-то время, глядя на то, как рабочие деловито разбирают последнюю палатку.

– Нам, кажется, в одну сторону, – сказал наконец Максим. – До вокзала, я имею в виду.

– В одну, – согласилась я. – А потом?

– Я из Москвы, – он слегка пожал плечами. – Как и ты, если я правильно понял.

Я невольно улыбнулась.

– Правильно. Так что на вокзал поедем вместе.

К тому моменту, когда подошло время нас везти, внедорожники закончились. Поэтому нас посадили на какой-то старый потрепанный микроавтобус с водителем, который всю дорогу до вокзала слушал радио «Шансон».

Мы с Максимом сидели рядом на заднем сиденье под песню «Владимирский централ – ветер северный», и я украдкой поглядывала на него. Песня была, мягко говоря, не самая романтичная песня, но мне все равно безумно нравилось сидеть рядом с ним в этом потрепанном салоне, пропахшем бензином под эти заунывные аккорды. Я впервые за эти суматошные дни чувствовала себя почти спокойно.

Вокзал встретил нас привычной суетой. Вокруг толпились люди с баулами, и раздавались объявления о прибытии и отправлении, эхом отдающиеся под сводами.

Мы пошли покупать билеты и тут выяснилось, что мы едем на разных поездах: мой отправлялся через сорок минут, его – на четыре часа позже.

– Мне нужно еще немного времени побыть в этом городе, – сказал он, когда мы стояли на перроне, глядя на табло. – У меня остались кое-какие дела.

Я старалась не показать своего огорчения. Максим стоял рядом, такой близкий и в то же время бесконечно далекий, и даже не смотрел на меня, разглядывая табло с расписанием.

Я снова почувствовала то самое, уже знакомое ощущение, будто рядом с ним я одновременно на грани разгадки какой-то важной тайны и абсолютно точно знаю, что разгадки мне не дадут.

Наконец объявили посадку на мой поезд.

– Ну что ж, – сказала я, закидывая рюкзак на плечо. – Мне пора.

Максим достал из кармана какой-то листок и протянул мне.

– Это мой номер, – сказал он. – Если понадоблюсь – позвони.

Он протянул мне руку, будто собирался просто пожать ее на прощание, но вместо этого вдруг подался вперед и обнял меня.

– Береги себя, Варь, – тихо сказал он

Я первая отстранилась, быстро порылась в рюкзаке и вытащила блокнот с ручкой. Накарябала номер, сложила листок и вложила ему в ладонь.

– Теперь мой номер у тебя тоже есть. Если понадоблюсь – я в Москве.

Я развернулась и пошла к вагону, стараясь не оглядываться, потому что чувствовала: если обернусь, то мне будет еще труднее сесть в