Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— К какому ещё шкафу, Елисей⁈ — ахнул Морозов на том конце провода. — Откуда ты…

— Молчи и запоминай! — рявкнул я вполголоса. — Третья полка снизу, под четвёртым томом сочинений Лескова есть скрытая панель! Пусть заставят княгиню приложить к ней руку! Как только она это сделает, то шкаф отъедет в сторону и откроется подземный ход! И это ещё не всё: в самом низу этого хода стоит бронированная дверь со вторым сканером! Туда её руку тоже нужно приложить! За этой дверью в бункере и прячется наш оборотень!

— Охренеть… — только и выдохнул Мишка, но тут же собрался, включив деловую хватку: — Всё понял! Записал на подкорку: кабинет, шкаф, том Лескова, рука княгини вверху и на сканере внизу! Сейчас же батя передаст Завьялову по закрытому каналу!

— И ещё одно, Миш! — добавил я, глядя на переминающегося с ноги на ногу служку, который ловил каждое моё слово с замиранием сердца. — К вашей ложе через пару минут подойдёт пухлый служитель Арены в синей ливрее. Отдай ему прямо на месте тысячу рублей наличными. Ну или переведи по его реквизитам, как он попросит. Человек нам сейчас жизнь спас. Всё, давай, отбой!

— Будет сделано в лучшем виде! — бодро отрапортовал Морозов-младший. — Давай, Ярославский, держитесь там с Фросей! Ни пуха вам, ни пера!

— К чёрту! — коротко бросил я, нажал отбой, для верности удалил последний набранный номер из журнала вызовов и вернул аппарат счастливому владельцу. — Беги к Морозовым, кузнец своего счастья.

Служка просиял так, словно ему лично Император пожаловал дворянскую грамоту, спрятал телефон на груди, низко поклонился нам и мелкой рысцой припустил вверх по служебной лестнице конвертировать свою смелость в звонкую монету.

Я выдохнул, вытер рукавом взмокший лоб и с усмехнулся.

— Ну что же, княжна… — я повернулся к Ефросинье, которая наблюдала за этой сценой. — Как говорится в мудрой народной пословице: на всякую хитрую задницу всегда найдётся свой болт с левой резьбой! Похоже, теперь семейству Долгополых уже точно не отвертеться. Капкан захлопнулся!

— Как ты это узнал, Елисей? — спросила она, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Про шкаф, про книги Лескова и сканеры? Ведь тогда, в бункере Завьялова, ты об этом ни словом не обмолвился…

— Скажем так, у меня свои методы допроса особо болтливых княжичей, — я подмигнул ей, коснувшись пальцем всё ещё розовой от пощёчины щеки. — Главное тут не то, как добыто знание, а результат. Нам с тобой теперь остаётся самая малость: пройтись по последним испытаниям Ордалии и выйти из них живыми. Всё-таки как приятно осознавать, что мы были абсолютно правы насчёт того, какую тварь пригрел на груди старый Фрол! Пойдём в комнату отдыха, у нас осталось меньше десяти минут, чтобы перевести дух и выпить по стакану воды. После огня у меня горле пересохло.

Я обнял девушку за плечи, и мы двинулись в сторону нашей гостевой комнаты в глубине коридора.

Увы, в тот момент, оглушённый недавним прохождением, гулом многотысячной толпы и эйфорией от удачной разведки, я совершил непростительную для старого охотника ошибку. Я не просканировал пространство за бетонным выступом и не заметил, как из-за несущей колонны в двадцати метрах от нас метнулась тень.

Глеб Долгополый вовсе не ушёл на трибуны сразу после нашей стычки. Уязвлённое самолюбие и кипящая в жилах злоба заставили щегла задержаться за углом в надежде подловить меня на слабости или услышать, как мы с Ефросиньей будем жаловаться на раны. Чтобы найти хотя бы частичку слабого места.

И он услышал! Услышал каждое слово, сказанное в телефонную трубку.

Глеб летел вверх по мраморным ступеням, перепрыгивая через три ступеньки за раз и совершенно наплевав на приличия. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная в силки птица, лёгкие пытались захватить воздух, а по спине струился ледяной пот.

Влетев в ложу, где сидели сливки высшей аристократии, он едва не сбил с ног лакея с подносом шампанского и рухнул на свободное кресло рядом с отцом.

Князь Фрол Терентьевич Долгополый, наблюдавший за тем, как внизу на арене рабочие готовят резервуары для третьего этапа, недовольно покосился на запыхавшегося наследника.

— Ты где пропадал, Глеб? И почему у тебя такой вид, словно за тобой гналась стая голодных волков? Держи лицо, на нас смотрит половина Двора!

— О-отец… — Глеб наклонился к самому уху родителя, прикрыв рот ладонью, чтобы никто из соседей не мог прочитать по губам. — Беда, отец! Я не знаю как… не понимаю, каким образом этот проклятый Ярославский пронюхал… Но он знает! Он всё знает про наш секретный подвал!

Фрол Терентьевич замер. Только пальцы, лежавшие на резных бархатных подлокотниках кресла, судорожно сжались, впились ногтями в обивку так, что побелели костяшки.

— Что именно он знает? — одними губами прошелестел князь.

— Всё знает! — в голосе Глеба звенела неприкрытая паника. — Я только что подслушал, как он звонил из туннеля Морозовым! В наше поместье зашла штурмовая группа Завьялова! И Ярославский передал им, где находится панель, и что нужно заставить матушку приложить руку к верхнему и нижнему сканерам в бункере! Он знает, что там внизу сидит наш… гость!

Повисла пауза. Снизу, с арены, доносился приглушённый гул трибун и бодрые выкрики глашатая, развлекающего публику в перерыве, но для Фрола Долгополого весь мир сейчас сузился до размеров крохотного пятачка их ложи.

«Проклятье! Зараза… Да как же так⁈ — лихорадочно билась мысль в голове старого интригана. — Откуда этот выродок Святослава мог узнать про подвал⁈ Об этом тайнике знали только я, жена и Глеб! Даже прислугу туда никогда не допускали! И как же всё не вовремя… Почему Завьялов решился на штурм именно сейчас, без санкционирования Императора⁈ Как же его остановить?»

Дёрнуться с места и помчаться в поместье он не мог. Княжеская ложа находилась под пристальным вниманием императорской гвардии. Любая попытка покинуть Арену в разгар Ордалии, затеянной по его же душу, будет равносильна чистосердечному признанию в государственной измене. Его скрутят у выхода и вернут обратно.

Но если люди Завьялова спустятся в бункер и найдут там изуродованного Высшего оборотня, то это конец. Плаха. Истребление рода Долгополых под