Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Судя по выражению лица Ларса Виссера, версия зашла. Он хлопнул залпом второй кубок сидра и накрыл его ладонью, чтобы мой слуга больше не наливал.

— Подходите к причалу, пока есть свободное место. Сразу начнем выгрузку, — предложил купец.

Я проводил его до штормтрапа и приказал поднять фок, чтобы малым ходом подойти к месту разгрузки. Купец первым добрался до берега и прислал двух своих людей, которые приняли у нас швартовы, завели на каменные кнехты, вмурованные нижней частью в причал, сложенный из крупных, плохо обработанных валунов. Когда сняли брезент и лючины с трюмов, по всему причалу разлетелся хмельной яблочный дух, на аромат которого со всех сторон потянулись аборигены. Они тут больше по пиву ударяют, а сидр крепче и пьется приятнее. Впрочем, последнее — на любителя.

49

На время грузовых работ мы с Шарлем де Сен-Пуантом перебрались в трактир «У океана». По мнению нынешних аборигенов, всё, что не суша, это часть океана, пролив Каттегат в том числе. Главное преимущество заведения было в том, что чистый. Буквально вылизанный. За этим следила хозяйка Ловиза, непоседливая худая женщина, целью жизни которой было уничтожение пыли и грязи. Целыми днями она ходила по трактиру и двору, выискивая, что можно вытереть, подмести или помыть, и каждый день ей улыбалась удача. Зато готовить не умела. Даже яичница у нее получалась паршивой. Это как надо постараться, чтобы испоганить такое примитивное блюдо⁈ Впрочем, на кухню ее пускали редко. Там была территория хозяина Йохана Густавсона и его четырнадцатилетнего сына Густава Йохансона. У шведов, как и у датчан, фамилия ребенка — это имя отца плюс «-сон», если сын, и «-доттер», если дочь. При этом старшим детям давали имена дедушек и бабушек по отцу, младшим — по матери, а самым младшим — по братьям и сестрам родителей.

На следующее утро я пришел на судно, чтобы посмотреть, как идет выгрузка. Уже добрались до бочек с сидром. Они вмещали двести сорок галлонов (около тысячи ста литров) и назывались тун. Бочку клали на бок на специальную длину телегу с изогнутыми бортами, запряженную парой ломовых лошадей с мохнатыми ногами, и по одной увозили на купеческий склад или сразу к покупателю. Как я понял, Ларс Виссер уже перепродал большую часть купленного у меня. Таких телег было всего две, так что выгрузка закончится, в лучшем случае, на следующий день к вечеру. Я собрался пройтись по купцам, узнать, что и почем продают, но меня позвал шкипер Рене Шеро.

Отойдя к дальнему от причала борту, он тоном заговорщика прошептал:

— Приходил какой-то человек. Мне сказали, что он из канцелярии городского главы. Спрашивал, правда ли, что вы, мессир, барон и командир нескольких полков? Я подтвердил, сказал, что помню вас еще с тех пор, как служили у нас в Нормандском полку капитаном, а потом майором. И про виконта интересовались. Я сказал, что он много лет был конюшим у его высокопреосвященства. Не знаю, правильно ли сделал?

— Все правильно. Нам нечего скрывать, — успокоил я.

— Я тоже так подумал, — выдохнув и расслабившись, произнес он,

Я сошел по трапу на берег и увидел приехавшего на пустой длинной телеге купца Ларса Виссера. Предполагаю, что ему сказали, что я прибыл на шхуну, вот и примчался со склада, расположенного метрах в пятистах от причала.

— Пока все в порядке. Никаких замечаний по товару нет, — первым делом отрапортовал он.

— Я бы удивился, если бы были, — согласился с ним.

На самом деле замечания всегда есть. Другое дело, что редко кто заводится из-за мелочей.

— Сколько пушек вы хотели бы купить, барон? — задал он вопрос.

Я как раз собирался спросить у него адреса торговцев оружием, чтобы узнать, продадут их или нет? Значит, решение уже принято, и оно положительное. Как догадываюсь, ответ шкипера Рене Шеро сыграл в этом не последнюю роль. Видимо, сработал эффект заговора, как я называю. Местные власти решили, что не может барон-маршал и бывший конюший главного министра Франции вот так вот запросто податься в купцы. Зачем-то королевству нужны пушки, но официально закупить не может по каким-то причинам. Вот и использует якобы частных лиц, решивших заработать на торговле.

— Сколько в трюм влезет, — ответил я.

— У нас столько нет. Можем продать восемнадцать, — предложил он.

Видимо, выступает в роли посредника за комиссионные. Да и расплатиться взаимозачетом ему, наверное, выгоднее.

— Сколько ты за них хочешь? — спросил я.

— Если заберете все, то по шестнадцать серебряных далеров за штуку, — ответил он.

Один шведский серебряный далер сейчас равен трем медным и такому же количеству французских ливров. Эта монета служила для международной торговли, а внутри ходили только медные деньги. Во Франции чугунные четырехфунтовки стоят в два-три раза дороже, а в Испании — в пять.

— Беру, — согласился я. — На догрузку возьму чугунные чушки, медные слитки, свежую соленую сельдь в бочках.

— Всё это есть! — радостно заверил купец.

Мы с ним договорились по цене, сделали взаимозачет. Мне пришлось доплатить всего три золотых луидора, которые пошли на десять процентов выше номинала, потому что с золотыми монетами в Швеции худо, несмотря на то, что добывают этот металл на месторождениях попутно с медью. Есть дукат весом три с половиной грамма, но используется только для международных платежей, в том числе расчетов с иностранными наемниками.

50

Я подумал, что спрос на пушки во Франции после весеннего смотра будет низок, решил отвезти их туда, где стоят дороже. Не в Испанию, где могли бы возникнуть сложности, а в бывшую ее часть, ныне независимое королевство Португалия. Оно сейчас ведет малоинтенсивную войну с бывшей метрополией, у которой много более важных проблем, и готовится к большой. Всем понятно, что просто так Испания не отпустит Португалию. Иначе разбегутся и все остальные, и я знаю, что так и будет. Пушки португальцам нужны позарез, потому что сами отливать хорошие не умеют. Да и для торговых кораблей они самое то: небольшие, сравнительно легкие, хорошие для защиты от пиратов, идущих на абордаж. Еще хотелось поговорить с португальскими моряками, узнать из первых уст, как обстоят дела в колониях в Южной Америке и Азии. Ладно ль за морем иль худо? И что там белки грызут?

Так что мы благополучно проскочили эстуарий Сены и пошли дальше по проливу Ла-Манш, направляясь в Атлантический океан. Погода стояла хорошая. Дул попутный норд-ост силой баллов пять. Шли под всеми парусами, включая стаксели