Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

и кливера, разгоняясь при попутном приливно-отливном течении узлов до десяти. Шкиперу и другим опытным морякам скорость казалась удивительной. Тем более, что шхуна в полном грузу, сидит по ватерлинию. Под берегами, французским и английским, иногда видели рыбачьи баркасы, но военных и торговых судов почти не было, особенно севернее. На острове началась гражданская война, результатом которой станут суд и казнь Карла Первого, а потом всё вернется на круги своя, только рулить короли и королевы станут из тени, вешая всех собак на премьер-министров, выполнявших их приказы, и оставаясь для подданных белыми и пушистыми.

Атлантический океан встретил нас высокой зыбью. Шхуна с низким центром тяжести реагировала на волны резко, но шла довольно резво, особенно, когда ветер начал заходить против часовой стрелки, сменившись на так называемый португальский норд, усиливавшийся днем и слабеющий ночью. Берег пропал, появившись впереди по левому борту только на четвертый день. Я приказал взять мористее, не приближаться к нему. Стычки с испанскими военными кораблями не входили в мои планы.

Так и пошли дальше, днем приближаясь к Пиренейскому полуострову, а ночью удаляясь, пока не увидели необычную дельту реки Тежу, которая узкая, немногим более мили, в месте впадения в океан и образующая лагуну перед ним длиной миль шестнадцать и шириной около десяти. Мы дождались прилива и зашли в нее. При отливе можно запросто сесть на мель. Здесь много «блуждающих» островов, которые во время прилива исчезают. Ориентировались по Торре де Белем (Вифлиемской башне), которая на острове у противоположного конца лагуны. Видимо, названа в честь Вифлиемской звезды. Довольно симпатичное сооружение с восточными мотивами, построенное сто с лишним лет назад. До Лиссабона добрались благополучно под вечер. Порт забит под завязку. Есть пара больших кораблей, прибывших из колоний. Португальцы много чего нахватали по всему миру. Теперь богатства оттуда потекут в их казну, а не испанскую. Мы встали на якорь, ожидая таможенников и купцов. Видимо, у них рабочий день уже закончился, потому что до утра нас никто не побеспокоил.

На рассвете меня разбудил вахтенный матрос: прибыли гости. Это были два маррана — крещеных иудея без пейсов. С испанского языка прозвище переводится, как свинья. Это из-за них и морисков (крещеных мусульман) появилась инквизиция. Католики с трудом верили, что разумный человек по своей воле перейдет в их религию и не будет тайно исповедовать прежнюю, и частенько оказывались правы. После открытия Америки марраны ломанулись туда, подальше от инквизиции. Многие конкистадоры были из них. Самый яркий пример — Франсиско Писарро, завоеватель империи инков. В Америке им жилось спокойнее, потому что инквизиторы там гибли пачками, как утверждалось, от рук диких аборигенов.

— Что ты привез? — на испанском языке спросил более старший, обладатель длинной черной бороды с вкраплениями седых волосин, одетый под голодранца.

Я на том же языке перечислил товары и количество.

— Мы заберем всё оптом, — тут же заявил он и назвал смешную цену.

— Идите жарить чуррос, — посоветовал я.

Это такая испанская выпечка — палочки рифленые или завитки из заварного теста, обжаренные в кипящем масле. Процесс приготовления занимает много времени и довольно нудный. Так что совет обозначает у испанцев мягкий посыл к чертовой матери или дальше и до упора.

Вмешался второй, моложе и борода короче, немного повысив цену. Эту песню на два голоса я слышал уже много раз, поэтому послал их конкретнее, предложив отыметь самих себя в задницу, и ушел в каюту досыпать. Их скулящие голоса звучали еще минут пятнадцать. Наверное, с кем-то проскакивает, раз так унижаются. Или это у них вместо утренней покаянной молитвы.

Мы с Шарлем де Сен-Пуантом завтракали на полуюте под навесом из брезента, когда на шестивесельной лодке приплыли два таможенных инспектора не старше тридцати лет, одетых, как мадридские франты: красные шапочки с узкими краями и разноцветными перьями попугая, красно-желтые шелковые колеты поверх зеленых шелковых рубах, темно-красные хлопковые штаны до колена, красные с черным спиральным узором чулки и башмаки с маленькими бляшками на подъемах в виде птичек из желтого металла, может быть, золота. Сразу видно, что к работе относятся серьезно и взяток не берут. Я пригласил их за стол, угостил свиным окороком, купленным в Гетеборге, со сладким красным гренашем, который держал для себя. По мнению французов, ни итальянцы, ни испанцы, ни греки, ни португальцы не разбираются в винах, потому что не уважают их любимую кислятину. Оба похвалили гренаш, из-за чего пали в глазах моего помощника еще ниже. Говорили они на испанском. Обычно знать и те, кто хочет казаться ею, сразу переходят на язык метрополии, а простолюдины, особенно крестьяне, долго хранят верность родному. Если народ получает независимость, знати приходится быстро обыдляться. Только в третьем-четвертом поколении родной вытесняет на второе место язык метрополии, знание которого еще долго остается маркером высокого положения в обществе.

— Что привезли? — поинтересовались они после того, как насладились гренашем.

— Пушки и всякую ерунду, чтобы не идти полупустыми, — ответил я. — Это было одно из предсмертных пожеланий главного министра Франции Армана дю Плесси — помочь вам защитить свою свободу от Испании. Об этом мне рассказал его конюший виконт де Рошфор, — кивнул я на своего помощника. — Вот мы и решили привезти вам шведские чугунные четырехфунтовые пушки. Надеюсь, не ошиблись.

Португальская знать, в отличие от испанской, не брезговала заниматься торговлей, но знает, что для французской это западло. Чтобы не казаться овцой на пяти ногах, как говорят французы, или черной овцой, как говорят испанцы и португальцы, я и придумал эту красивую легенду.

— Конечно, не ошиблись! — в один голос восторженно воскликнули португальские патриоты на испанском языке, пообещали сообщить о нашем грузе аудитору военных дел Антониу Гомешу Перейре, который занимался закупками оружия для армии, потребовали никому ничего пока не продавать и тут же умотали на берег.

51

Королевский дворец Рибейра находится на берегу реки Тежу. На краю у воды пятиярусная башня с голубой крышей. Рядом еще один дворец с двумя крыльями, выходящими к реке. Раньше он принадлежал Мануэлу де Моура, маркизу Коштелу-Родригу, который сделал неправильный выбор и остался без имущества в Португалии. Теперь это тоже королевский дворец. Именно к нему меня и Шарля де Сен-Пуанта доставила двадцатичетырехвесельная галера под командованием безусого офицера лет пятнадцати, переполненного важностью своей миссии. Она подошла к борту шхуны часа через три после убытия таможенников. Я как раз покупал свежее мясо, яйца, зелень и хлеб у торговцев, приплывших на маленьких лодках.

— Сеньор наш король Жуан приглашает виконта де