Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

На мое счастье на поляне шел поединок по боям без правил, напоминающий петушиный. Два самца, развернув веером хвосты, как павлины, хотя перья не такие красивые, бились грудь в грудь и норовили клюнуть соперника в уязвимое место или поцарапать когтями. Я сперва подстрелил дальнего, а потом ближнего, который опешил, не понимая, что произошло. Оба умерли не сразу, потрепыхались на белом снегу, пятная его рыжеватыми пятнами крови. Распугав остальных птиц, я свернул обоим самцам шею, чтобы не мучились, понес, не осторожничая, к ручью. Каждый весил килограмма четыре-пять. Слуга спрятал обоих в кожаный мешок и смыл со стрел кровь в ручье в том месте, где лед был поломан копытами. Мы выехали на дорогу, когда на ней никого не было. Всё, здесь нас уже не прихватишь за браконьерство, поскакали неторопливо.

На лугу возле аббатства Сен-Жермен-де-Пре есть место, где ночуют обозы, не успевшие заехать в город до закрытия ворот или не желавшие заезжать вечером, чтобы не платить за постой. Со стороны дороги оно частично огорожено деревьями и кустами. Утром обозы направляются на рынки или склады, и стоянка пустеет. До второй половины дня ее используют для решения вопросов чести. Поэтому я не удивился, когда увидел, что туда на вороных лошадях ниже среднего ценового диапазона заезжают два королевских мушкетера в голубых казаках с белыми крестами и черных шерстяных плащах сверху, хотя день не очень холодный. Видимо, один увидел дешевую подкладку перевязи другого, за что должен поплатиться, замолчав навсегда. Я поехал дальше и заметил еще одного всадника на дорогом сером коне, который скакал в сторону стоянки. Узнал его не сразу, потому что черная фетровая шляпа с широкими полями и страусовым пером на них была насунута низко, пряча лицо.

— Доброе утро, виконт! — приветствовал я, придержав коня.

— Доброе утро, барон! — произнес Шарль де Сен-Пуант. — Извини, спешу! Поговорим в следующий раз!

— Наверное, на встречу с королевскими мушкетерами? — предположил я.

— Да, — удивившись, признался он. — У меня возникли разногласия с одним из них.

— Но на стоянку у аббатства заехали двое, — предупредил я.

— Двое⁈ — расстроено воскликнул бывший конюший кардинала де Ришельё. — Мы договорились, что бой будет без свидетелей!

— Значит, предполагается не дуэль, а убийство с целью ограбления, — выдвинул я версию.

— Черт возьми! Подлые гасконцы! — выругался он, не зная, видимо, как поступить: не прийти на дуэль нельзя, но и быть убитым не хотелось.

— Могу составить компанию. Мы же раньше были в одной лодке, — предложил я.

— Это будет большая честь для меня! — пафосно молил виконт.

Королевские мушкетеры удивились не меньше него, когда увидели, что прибыл Шарль де Сен-Пуант не один. Точнее, мы заметили реакцию первого, помоложе, который стоял на открытом месте. Второй — старше, опытнее, крепче — вышел из-за деревьев, к которым были привязаны обе лошади, успев, как догадываюсь, выругаться и успокоиться. Пистолетов у них я не заметил, только шпаги. Наверное, не хотели шуметь, привлекать внимание. Я тоже не стал доставать свои из двух кобур, расположенных по разные стороны перед седлом. При поездках за город всегда вожу их с собой. Могут помочь уравнять шансы.

Мы оставили своих лошадей моему слуге, направились к королевским мушкетерам.

— Твой молодой, — сказал я виконту де Рошфору.

— С ним и должен был драться, — сообщил он.

Видимо, молодой и малоопытный служил приманкой, провоцировал на дуэль, а старший делал вторую половину грязной работы.

— Зная об отсутствие чести у гасконцев, я решил составить компанию своему другу — и не ошибся, — произнес я, остановившись напротив старшего из них на безопасной дистанции.

— Эти слова я затолкаю тебе в глотку шпагой! — выпалил он, выхватывая правой рукой оружие из ножен, а потом намотал на левую полу черного шерстяного плаща.

Клинок был золингеновский, что немного компенсировало дешевизну лошади королевского мушкетера.

— Какие мы грозные! — проделав то же самое, поддел я, чтобы взбесить его сильнее, заставить действовать на эмоциях, опрометчиво.

Старший гасконец оказался фехтовальщиком среднего уровня. Иначе бы не прожил так долго, промышляя убийствами. Особенно хорошо работал плащом, парируя мои уколы. Я поймал его на ложном в лоб, под широкую полу черной шляпы с тремя разноцветными фазаньими перьями. Как только он высоко поднял левую руку, закрыв себе обзор, я уклонился от его слепого выпада и вогнал неглубоко клинок в правый плечевой сустав. Рана неопасная, но болезненная. Коротко промычав, гасконец отступил, опуская левую руку, и увидел острие моей шпаги, которое легко пронзило его кадык, поросший короткими черными волосинами, и вышло наружу на противоположной стороне шеи. С такой раной тоже можно выжить, поэтому уколол и в третий раз в район солнечного сплетения. Протяжно захрипев, забулькав кровью, мой соперник медленно осел на примятый, подтаявший, грязный снег.

Шарль де Сен-Пуант все еще сражался со своим соперником. Уровень у них был примерно одинаковый, и действовали оба от обороны, поэтому счет был пока равный — по легкому ранению правой руки.

— Отдай его мне, — приказал я виконту, вовремя отскочившему после сдвоенного укола соперника и побледневшему от страха или из-за потери крови.

Атаковал я молодого гасконца стремительно, нанося уколы быстро и на разных уровнях. Он ушел в глухую оборону, закрываясь полой плаща, но позабыл, что она недостаточно длинная, и получил болезненный укол в левое колено, которое не успел вовремя убрать. Ойкнув, открылся — и острие моей шпаги пробило левую перекладину белого креста на голубом казаке, вошло в тело в районе сердца. Узкое лицо со смуглой кожей, тонкими черными усиками и «плевком» под нижней губой, скривилось от боли. Черные, длинные, «девичьи» ресницы захлопнулись, подергались судорожно и расслабились, когда тело начало падать навзничь.

— Отвяжи и приведи их лошадей, — приказал я Шарлю де Сен-Пуанту.

Пока он делал это, я снял с трупов перевязи с ножнами, вложил в них шпаги. Кстати, у обеих подкладки были дешевые. Затем отвязал от черных ремней темно-коричневые кожаные кошели. Оба казались заполненными, как минимум, наполовину, но внутри на двоих набралось всего четыре с половиной ливра серебряной и бронзовой мелочью. Скромна жизнь королевского мушкетера.

Виконт де Рошфор подвел трофейных лошадей к нашим. Когда я подошел, мой слуга помогал ему перевязать рану шелковым платочком с кружевами, пахнущим духами, одним из ингредиентов которых был мускат.

— До свадьбы заживет! — шутливо произнес я. — Или ты уже женат?

— Нет, — смутившись, признался он и объяснил: — Жду, когда получу наследство. Тогда смогу выбрать достойную пару.

— Может, это наследники второй очереди наняли убийц? — подкинул я предположение.

Судя по тому, как напряглось лицо Шарля де Сен-Пуанта, такой