Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
Во второй половине дня после сиесты я занимался со старшими офицерами теорией. Чертил на специальной черной доске, как надо располагать войска перед сражением, как защищаться и атаковать противника, как возводить защитные редуты, бастионы и как копать параллели и апроши при осаде крепости. Это слушали без особого интереса, потому что многие знали не хуже меня. Старался я для короля и наследника, чтобы знали, что должны сделать подчиненные и за что их надо наказывать.
Через две недели провел показательные маневры со стрельбами из мушкетов и пушек. Зрителям очень понравилось. Особенно галерке — горожанам.
Я подумал, что выполнил сразу две задачи и сообщил королю Португалии о второй:
— Наверняка в городе есть испанские шпионы. Они донесут своему королю, что вы усиленно готовитесь к войне, используя иностранного специалиста, который уже бил его армию. Надеюсь, Филипп Четвертый сделает правильные выводы и не нападет на вас.
— Рано или поздно нападет. Я его знаю. Но чем позже сделает это, тем у нас будет больше шансов победить, — сказал он и попросил: — Вези мне больше пушек и мушкетов.
Со мной сполна расплатились за привезенный груз. На пушки я накрутил четыре конца, как говорили рыночные торговцы в мою первую эпоху. На всё остальное — три. Несмотря на малое количество груза, навар получился приличный. Взамен получил специи по цене раз в пять дешевле, чем стоят в Париже. Если ничего не случится, прибыль будет фантастическая, как подсчитал мой разум. Жадность нашептала, что всё равно мало.
По вечерам я иногда заглядывал в портовые таверны. Весь берег реки у города — порт, поэтому их здесь много. Обычно находил капитана и угощал портвейном, который местные называют порто. Пока что это не тот самый портвейн, какой я пил в двадцатом веке в бытность курсантом. В готовое красное вино добавляют виноградный спирт, чтобы не прокисало во время перевозки по морю. Основными покупателями были англичане и голландцы, для которых хорошее вино — это сладкое и крепкое, чтобы меньше денег уходило на пьянку. Выпил кружку — и под стол упал. Я расспрашивал, что сейчас творится на морских просторах, и мотал информацию на ус. Отправляться на много месяцев в Америку или на еще больший срок в Азию у меня пока нет желания, а вот движение испанских судов у побережья Западной Европы мне было очень интересно.
Один из капитанов и подсказал мне, где можно поискать счастье. Поэтому, когда со мной расплатились, я попросил подержать товары на складе. Они стоили дорого и места в трюме занимали мало. Его надо было чем-то забить, а тратить деньги даже на дешевый груз не хотелось. Я решил догрузиться бесплатно.
53
Раньше корабли испанского Серебряного флота прибывали в Севилью, где до сих пор находится «Дом торговли», взимавший налог в двадцать процентов со всех грузов, ввозимых из колоний. Река Гвадалквивир, на которой она стоит, обмелела, и теперь главной базой стал расположенный южнее Кадис с его удобной большой бухтой, защищенной островом Леон и полуостровами от стихии и крепостями от врагов. Именно туда я и направлялся. Не для того, чтобы перехватить отбившийся галеон Серебряного флота. Прибудет он осенью, нескоро. Собирался покрейсировать возле пролива Гибралтар, напасть на какой-нибудь небольшой торговый корабль, идущий из Средиземного моря. К берегу Кадисского залива поджался для того, чтобы проскочить порт ночью и продолжить путь днем. Идущие навстречу купеческие суда будут принимать меня за своего. Чужак так близко к берегу вряд ли подойдет. Удача улыбнулась раньше.
Мы подходили к эстуарию реки Гвадалквивир, когда впередсмотрящий крикнул из «вороньего гнезда»:
— Впереди корабль двухмачтовый!
Я сам поднялся наверх, посмотрел, кому так не повезло. Это была бискайская забара — двухмачтовое судно с прямыми парусами и малой осадкой. Ее можно было бы назвать бригом, если бы не двенадцать весел, благодаря которым, выскочив из эстуария, разворачивалась на курс крутой бейдевинд правого галса, чтобы выйти из Кадисского залива, обогнуть на безопасном расстоянии Португалию и севернее поджаться к испанскому берегу. Наверняка везет груз из Севильи в какой-нибудь порт Бискайского залива.
— Экипаж в бою! — скомандовал я, спустившись с мачты.
У шхуны по четыре пушечных порта на каждом борту, но пока неизвестно, каким будем атаковать. Артиллеристы отвязали все и оставили по две на каждом. Фальконет перетащили на полубак. Будет погонным орудием. Для него запасены книппели — пары ядер, скрепленных цепями. Хорошо сносят паруса, рангоут. К моему удивлению, их сейчас чаще употребляют на суше для стрельбы по пехоте на средней дистанции, как промежуточное звено между ядром и картечью.
На забаре правильно поняли наши намерения и продолжили поворот, пока не легли на обратный курс. Они поставили паруса, надеясь оторваться, но у шхуны в балласте скорость была намного выше, чем у нагруженной забары. Через час мы сблизились с жертвой на дистанцию три кабельтова. Я сам навел фальконет. Первый же выстрел порвал на забаре грот и фок. Уцелевшие полосы замотылялись на ветру. Капитан всё понял и направил судно к левому берегу реки, который был ближе. Вскоре они выскочили на мелководье у деревушки в десяток домов. Экипаж с личным барахлом перебрался в две лодки, восьми- и двухвесельную. Первая успела сделать две ходки, перевезти всех, включая собаку, которая лаяла в нашу сторону с кормы.
Я приказал убавить паруса, чтобы только держаться против течения, и отправил к призу десятивесельный катер. Под наблюдением испанцев, которые стояли на вершине холма, мои матросы завели с забары на катер буксир и сели на ней на весла. По команде налегли и те, и другие. Приз медленно сполз с мелководья, развернулся к течению левым бортом. Катер довернул его носом к океану, после чего забрал буксирный трос и вернулся к шхуне, чтобы и ей помочь лечь на обратный курс. Командовать забарой я отправил Рене Шеро. Она сперва шла на веслах, но потом обнаружили запасные паруса и заменили порванные. Первым поставили фок и подняли стаксель перед ним, следом грот и грота-стаксель между мачтами.
Оба судна легли на курс крутой бейдевинд правого