Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

На тузике я смотался на призовое судно, чтобы узнать, что оно везет. Грузовых документов в каюте капитана не нашли. В ней было пусто, если не считать бочонок крепленого вина, соломенный тюфяк и перьевую подушку. Матросы открыли люк трюма, заглянули внутрь. Сверху лежали тюки с овечьей шерстью, которая соревнуется с английской за звание лучшей. На нее высокий спрос во Франции и Южных Нидерландах. Под тюками бочки с чем-то. Судя по небольшому размеру, с оливковым маслом. Уточним, когда доберемся до Лиссабона. Еще были шесть вертлюжных гаковиц калибром фунта полтора, которыми так и не воспользовались. Негусто, конечно, но для первого раза сойдёт.

54

В Лиссабоне не сильно удивились, увидев, что мы вернулись с захваченным испанским судном. Более того, как мне показалось, облегченно выдохнули. Слишком уж непонятны им были два французских аристократа, бывшие помощники главного министра, вдруг занявшиеся торговлей, пусть и оружием. Теперь все встало на свои места. Мы решили попытать счастья в морском разбое — нормальном деле для французского дворянина. Торговать западло, а грабить почетно.

Груза на забаре было около семидесяти тонн. Его перекидали в трюма шхуны, добавили сверху специи, которыми со мной расплатился король Жуан Четвертый. Осталось немного свободного места, которое я заполнил теми же специями, но приобретенными у местных торговцев. Деньги взял из полученных за трофейное судно. Его с удовольствием купил купец, который возит в столицу товары из Браги. Третью часть, как договаривались, разделил между членами экипажа по долям. За груз получат после продажи его в Руане, но по лиссабонским ценам.

Путь домой был сложнее. Сперва боролись с португальским нордом, а примерно на траверзе Ла-Рошели прихватил небольшой шторм от норд-веста, который сопровождал нас до Ла-Манша, старался прижать к берегу. Несколько артиллеристов прокляли тот день, когда ступили на борт моей шхуны. Шарль де Сен-Пуант морской болезнью не страдал, но на штормовой океан, на высокие темные волны с седыми гребешками смотрел с опаской. На подходе к острову Гернси шторм утих. Артиллеристы с зелеными лицами выбрались на главную палубу. Рты растянули в блаженных улыбках, будто вернулись живыми из ада. Старые морские волки поглядывали на них с насмешкой. На меня — с удивлением. Слишком уж я, сухопутный командир, хорошо себя чувствовал во время шторма и даже не крестился, глядя, как за кормой вырастают высоченные волны. Знали бы они, какие я видел в Южной Атлантике. Не стал говорить, не поверят.

В Руане встали на рейде напротив города во второй половине дня. Я тут же договорился с торговой галерой, на которой вместе с Шарлем же Сен-Пуантом отправился утром в Париж. Повез немного пряностей для своей семьи и друзей. Заодно показать Пьеро Эспозито. У меня был с ним в начале весны предварительный разговор. Предполагаю, что родственник моего друга не поверил, что смогу привезти что-то стоящее по разумной цене. На следующий день навестил Этьена де Плаке, уже отца четырех детей. Он был на службе, охранял нового первого министра и кардинала. Его располневшая жена обрадовалась корице. Добавляет ее во все, начиная от печенья и заканчивая вином и гарнирами к мясу и рыбе. Ее отец был рад всему, что я привез. Забрал весь груз оптом и почти не торгуясь, в том числе и оливковое масло. Предполагая такой вариант, я проинструктировал Рене Шеро перед отплытием в столицу, а сейчас написал письмо, чтобы весь груз отдал предъявителю его. Вопросы с таможней Пьеро Эспозито будет решать сам. Пока он будет заниматься этим, я отдохну в Нуазьеле в кругу семьи.

В сеньории был и мой старший сын с беременной женой. В отличие от матери, он привык проводить там лето. Его жене тоже нравилось в Нуазьеле, чем еще сильнее бесила свекровь. Когда встречаются, так мило улыбаются, что для меня загадка, почему до сих пор не убили друг друга?

— Может, переедешь с Мари и Арманом в Энкарвиль? — предложил я. — И мне так будет удобней.

— Если тебе будет удобней, тогда я согласна, — с радостью снизошла она.

Лео тоже обрадовался. Видимо, ему порядком надоели разборки между близкими ему людьми.

— Перед отъездом отсюда соберешь плату с арендаторов. Всё до последнего денье. На нытье не обращай внимание. У них дурная привычка изображать нищих. Потом съезди в Тура, побудь бальи и собери деньги там. Пятую часть возьмешь себе, а остальное отнеси на мой счет у Джованни Грассо, — приказал я и поинтересовался: — Что у тебя с учебой?

— После смерти его высокопреосвященства стало сложнее, но этот год будет последним, — заверил он.

— Тогда со следующей осени управление бальяжем и доходы с него будут твои, — решил я.

— Тесть обещает мне после окончания Сорбонны хорошее место в канцелярии Пьера Сегье, герцога де Вильмора, канцлера королевства, — похвастался старший сын.

— Тоже хорошо, но на такой службе все шатко, так что больше заботься о том, что уже имеешь, — посоветовал я.

На следующее утро вместе с женой, дочерью и младшим сыном я убыл в Париж и через день оттуда в Энкарвиль на торговой галере Пьеро Эспозито. С нами возвращался на шхуну и Шарль де Сен-Пуант, виконт де Рошфор, который был очень галантен с Мари. Ей это нравилось. В пятнадцать лет хочется разбивать мужские сердца и солить их в бочке памяти. Мари это будет нетрудно, потому что мордашкой пошла в маму. Я бы сам за ней приударил, не будь моей дочерью.

В Энкарвиле мы сошли, а мой помощник отправился в Руан. Утром пришлет за нами катер. Свожу жену и младших детей на экскурсию на шхуну.

Ночью Сюзанна спросила:

— Виконт богатый?

— Теоретически да. После смерти отца получит титул графа и сеньорию Рошфор с родовым замком в Бретани. Клод де Лоран говорит, что она приносит не меньше пятнадцати тысяч ливров, — ответил я.

— Может, сосватаем ему Мари? — предложила жена и добавила мечтательно: — Станет графиней!

Мне эта мысль как-то не приходила в голову. Теперь вот задумался: а почему нет? С д'Артаньяном ему не придется драться, а проблему с получением наследства я помогу решить.

Утром мы отправились на шхуну. Дам подняли на борт на специальном сиденье. Арман вскарабкался по штормтрапу сам, а потом покорил обе мачты и посидел в «вороньем гнезде», глядя в разные стороны через подзорную