Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Кстати, он был выбритый. Видимо, утром дон Рамон одолжил ему бритву, а может, продал.

Волосы приглажены мокрой ладонью. Сломанный нос, шрам через бровь, бледно-голубые глаза. Он вошел, остановился у двери и обвел комнату взглядом.

Брут поднял голову, поглядел на Эдди и опустил голову обратно.

— Ну, федерал, — сказал Эдди хрипло. — Ты привел народу, еще половину Мехико собрал бы.

Надзиратели сняли с него наручники и встали у двери. Эдди сел на стул и растер запястья.

Эскивель открыл портфель, достал бланк. Заговорил по-испански, официально, будто читал по памяти. Сеньора Галиндо переводила вслед за ним, фраза за фразой, без запинки, монотонным голосом.

— Сегодня, двадцать первого ноября тысяча девятьсот семьдесят третьего года, в шестнадцать часов двадцать минут, в помещении Исправительной тюрьмы Федерального округа, агент федерального министерства обвинения лиценсиадо Рамиро Эскивель Мендоса, действующий с двумя свидетелями присутствия, приступает к получению показаний гражданина Соединенных Штатов Америки…

— Эдвард Станислав Ковальски, — продолжил Эдди, когда переводчица дошла до паузы. — Тридцать один год. Родился в Филадельфии, штат Пенсильвания. Улица Аллегейни, Порт-Ричмонд. — Он помолчал. — Отец докер. Мать умерла.

Эскивель кивнул. Полный свидетель в очках начал печатать на «Оливетти». Медленно, двумя пальцами, проверяя каждую букву.

— Вы добровольно даете показания? — спросил Эскивель.

Сеньора Галиндо перевела.

Эдди посмотрел на меня и на Эскивеля.

— Добровольно, — сказал он. — Никто меня не бил, не обещал денег и не грозил. — Он усмехнулся. — Вчера мне обещали девятьсот песо за обратное. Я отказался. Можете так и записать.

Эскивель поднял брови. Посмотрел на Баррагана. Тот у окна пожал плечами.

— Запишите, — сказал Эскивель полному свидетелю.

Холл тем временем вставил в голубую «Смит-Корону» бланк посольства. С гербом наверху, с надписью «Embassy of the United States of America, Mexico, D. F.».

Это для американской стороны. Показания под присягой перед консульским должностным лицом.

Консул вправе принимать присягу за границей у американских граждан, такие показания потом можно представить в федеральный суд в Филадельфии.

— Мистер Ковальски, — сказал Холл, привстав. Голос у него дрогнул на первом слове, но тут же выровнялся. — Поднимите правую руку.

Эдди посмотрел на него и поднял руку.

— Клянетесь ли вы, что показания, которые вы дадите, будут правдой, всей правдой и ничем, кроме правды, и да поможет вам Бог?

Эдди помолчал секунду.

— Клянусь, — сказал он. — Да поможет мне Бог. — И добавил тише, почти про себя: — Больше уже некому.

Холл сел и начал печатать. Быстро, всеми пальцами, как печатают в колледже. «Смит-Корона» стрекотала, а рядом медленно, тяжело стучала «Оливетти».

Я задавал вопросы. Эскивель разрешил, Барраган договорился еще утром. Американский агент задает вопросы свидетелю по делу, а мексиканский прокурор слушает и записывает, если ответы касаются Мексики.

— Мистер Ковальски, вы работали на Фрэнка Такера.

— С семидесятого года. — Эдди положил руки на стол. Пальцы у него чуть подрагивали. — Сначала грузы. Потом охрана и то, что Такер называл «выездами».

— Когда вы впервые увидели человека, которого Такер называл «Ролли»?

Эдди подумал.

— В апреле этого года. Середина месяца. Через неделю после Пасхи. — Он посмотрел в окно. — В баре «У Дуни» на Ричмонд-стрит. Такер держал там заднюю комнату. Я сидел у двери, на стреме. Он вошел с улицы, один. Высокий. Шесть футов два дюйма, может, три. Светлые короткие волосы. Костюм серый, хороший, не магазинный. Галстук в полоску. Зашел, улыбнулся мне, как старому другу, и прошел к Такеру.

— Вы слышали их разговор?

— Нет. Дверь были закрыли. Но потом Такер вышел и сказал мне: «Эдди, этот парень из Вашингтона. Ролли. Если позвонит, когда меня нет, всегда соединяй». — Эдди помолчал. — Такер никогда никого не называл «парень из Вашингтона». Он вообще никого не уважал. А этого уважал. Или боялся.

— Как он туда приехал?

— На машине. Синий «Форд Торино». На заднем стекле наклейка «Херц». Прокатная из аэропорта.

— Что еще вы заметили?

Эдди подумал.

— Курил «Винстон». Оставил в пепельнице два окурка. Я выносил пепельницу и видел. «Винстон», красная пачка.

В мусорном баке у дома Бракена в Маклине лежали четыре пустые пачки «Винстона».

Сеньора Галиндо перевела. Эскивель кивнул, полный свидетель застучал по «Оливетти».

— А второй раз?

— В мае. Конец мая. На складе на Делавэр-авеню. Тот, что вы потом брали. — Эдди посмотрел на меня. — Ролли приехал вечером с бумагой.

— Какой бумагой?

— Не знаю, что это бумага. Я не читаю по-испански. — Эдди потер лоб. — Лист, сложенный пополам. Печать фиолетовая, с орлом. Внизу подпись. Такер развернул, посмотрел и засмеялся. Сказал: «Глянь, Эдди, у мексиканского полковника подпись на полстраницы. Как у короля». И показал мне.

— Вы видели подпись?

— Видел. Росчерк, через весь лист, от края почти до края. С завитками.

Я достал из портфеля фотографию. Этот отпечаток мне передал Барраган, вместе с постановлением об освобождении. Фотокопия заверенного акта об уничтожении номер четырнадцать с подписью полковника Сантакруса.

Я положил ее на стол перед Эдди. Нижнюю часть, с подписью. Верх с фамилией прикрыл листом бумаги.

— Похожа?

Эдди долго смотрел, наклонившись ближе. Провел пальцем над росчерком, не касаясь.

— Похожа, — сказал он. — Тот же завиток в конце. Как петля. Я запомнил, потому что Такер сказал «как у короля».

Эскивель смотрел на фотографию. Лицо у него стало неподвижным.

Барраган у окна отвернулся и стал смотреть во двор.

— Запишите, — сказал я сеньоре Галиндо. — Свидетель опознал подпись на представленном документе как сходную с подписью, виденной им в мае тысяча девятьсот семьдесят третьего года.

Сеньора Галиндо перевела. Эскивель помолчал, потом кивнул полному свидетелю. Тот начал печатать. Медленнее, чем раньше.

— Зачем Ролли привез бумагу? — спросил я.

— Карабины, — ответил Эдди. — Такер хотел оружие. Армейское. Много оружия. После того как в семьдесят втором у нас в Кенсингтоне начались дела с итальянцами, Такер искал его через своих людей в Техасе, ничего не выходило. А Ролли сказал, что есть полковник в Нуэво-Ларедо, у него много списанного оружия. Списанное, но рабочее. Бумага от полковника означала, что он согласен. Ролли договаривался, а Такер платил.

— Как карабины пересекли границу?

— Через мост в Ларедо. В грузовике с капустой. — Эдди усмехнулся. — Я сам ездил встречать. Таможенник на мосту даже не открыл кузов. Посмотрел на водителя, тот дал ему конверт.

— Сколько тогда было стволов?

— Шестьдесят. Сорок два мы потом держали на складе. Восемнадцать Такер продал в Балтимор.

Шестьдесят. В акте об уничтожении номер четырнадцать было упомянуто шестьдесят карабинов. Тридцать девять из сорока двух на складе Такера совпадали по номерам.

Барраган у окна закурил. Эскивель посмотрел на него, и Барраган, не говоря ни слова, затушил сигарету о