Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
— Поднимайся на борт и присоединяйся ко мне и виконту де Рошфору. Выпьем по чаше французского вина и поговорим, о чем хочешь, — предложил я.
— С удовольствием! — радостно согласился он.
Слуга Бруно Шаброль подал еще один серебряный кубок, который наполнил моим любимым гренашем. Мы выпили за знакомство. Вино понравилось гостю.
— Обязательно закажу купцам, чтобы привезли мне такое, — пообещал он и поинтересовался: — Ты раньше командовал военным кораблем?
— Нет, конными мушкетерами, — ответил я и, упреждая другие вопросы, проинформировал: — После смерти моего покровителя кардинала де Ришельё вынужден был подать в отставку. С тех пор развлекаюсь на море.
— О, тогда понятно, как ты сумел захватить более сильный корабль! — произнес он с шотландской искренностью, когда не угадаешь, действительно так считает или стебется.
— Удача была на нашей стороне, — скромно молвил я.
— Я хочу купить пушки с твоего трофея, — перешел он к делу.
— Хорошие пушки, чугунные, крепкие, легкие и в разы дешевле бронзовых, — включил я еврейского торгаша.
— Я это знаю, — сказал он.
— Продаются они вместе с пинком за тридцать тысяч шотландских фунтов, — ответил я.
Шотландский фунт сейчас равен одной двенадцатой фунта стерлингов или одной третьей французского ливра.
— Мне нужны только пушки, а они стоят тысячи три, — возразил он.
— Где-то так, три-четыре тысячи, — согласился я, — но без них пинк будет стоить тысяч пятнадцать. Мне выгоднее перегнать его в Роттердам и продать там вместе с пушками за полную цену.
— Да, глупо продавать в два раза дешевле, — печально согласился Джеймс Грэм, страдающий, видимо, классической шотландской скупостью.
— Найди покупателя на пинк без пушек за двадцать пять тысяч, и я отдам их тебе бесплатно, — предложил я.
— Вот это уже интереснее! — возрадовался он. — Есть у меня знакомый судовладелец, желающий помочь нашему делу. Поговорю с ним.
Покупатель появился часа через полтора после того, как мы втроем уговорили кувшин вина и обсудили ход войны на острове Британия и в Западной Европе. Точнее, говорили гость и я, потому что Шарль де Сен-Пуант ни по-английски, ни, тем более, по-шотландски не понимал. Это был степенный пожилой мужчина с костлявым лицом и густой темно-русой бородой, одетый во все черное. Видимо, пуританин и при этом роялист, сторонник короля, врага его секты, лидером которых в Шотландии являлся граф Монтроз. Он внимательно осмотрел призовое судно, после чего пришел на шхуну. Я предположил, что торг будет жестким. Ошибся, правда, не сильно. Мы сошлись на двадцати трех тысячах шотландских фунтов за пинк без пушек, но со всеми датскими пленниками.
— Зачем они тебе? — спросил я чисто из любопытства после заключения сделки, потому что не знал, как от них лучше избавиться.
— Обменяю на проход по проливам в обе стороны, — ответил судовладелец.
Вырученными деньгами я расплатился за выделанные шкуры и льняную пряжу, которыми забил оба трюма, и треть раздал экипажу, как долю от призовых. Вышло около двухсот шотландских фунтов (шестьдесят шесть ливров) на пай — почти годовое жалованье матроса. На обмене монет, конечно, потеряют немного, но все равно сумма приятная.
61
До Руана мы добрались без приключений. Ветер был попутный, а течение в Ла-Манше то помогало, то замедляло. Я не стал сообщать Пьеро Эспозито о привезенном грузе. Кожи и пряжа — не его уровень, хотя наверняка не отказался бы и на них навариться. Я продал всё руанскому купцу, которому надо было перевезти в Ванн изделия из разных металлов, в том числе якоря, и канаты и парусину. Мне надо было попасть в этот порт, чтобы свидеться с Янном де Рошфором, отцом моего помощника. Гаспар де Бинош так и не объявился. Мы договорились, что остановится в руанском трактире «У Сены» и дождется меня. Я предупредил хозяина заведения, что расплачусь за этого постояльца, когда прибуду в город, сколько бы он ни прожил. В голову лезли мысли, что рванул с полученными деньгами куда-нибудь в другую сторону или проигрался в карты и вовсе никуда не поехал.
До траверза Шербура нас подгонял попутный норд-ост, а там нарвались на встречный вест и пошли галсами, пока не обогнули Нормандские острова и остров Уэссанн — самую западную точку королевства Франция, если не считать колонии. Дальше ветер стал попутным, быстро привел шхуну к заливу Морбиан. В бытность гезатом я сражался в нем в составе флота Юлия Цезаря с галльскими кораблями. Сейчас на берегу залива в месте впадения реки Марль находится город Ванн, получивший название в честь племени венетов. Мы зашли в Морбиан во время прилива, потому что я не забыл, что глубины в нем небольшие, можно сесть на мель. Успели до сумерек добраться до реки Марль и встать в ней на якорь возле города.
Еще когда мы маневрировали, с берега спросили, что и кому мы привезли? Я ответил, что купцу Иву Ма. Через полчаса подплыла двухвесельная лодка, в которой на руле сидел пожилой толстячок с круглой рязанской конопатой мордой и голубыми глазами. При этом на французском говорил без акцента. Мы зашли в мою каюту, и я вручил ему письмо от рауанского купца и список товаров. И то, и другое Ив Ма прочитал вслух медленно и нараспев, как псалом. Наверное, учился грамоте в церковной школе. Мы договорились, что утром встанем к деревянной пристани и начнем выгрузку.
— У кого здесь можно нанять семь верховых лошадей? — задал я вопрос. — Нам с виконтом де Рошфором, слугами и охраной надо съездить в его фамильный замок. Он хочет повидаться со своим отцом графом Янном де Рошфором.
— Он старший сын графа⁈ — воскликнул купец то ли удивленно, то ли недоверчиво.
— Да, — подтвердил я.
— Какое горе! Какое горе! — запричитал он вдруг по-бабьи.
— Что случилось? — спросил я.
— Недели три назад граф приехал сюда по своим делам и погиб на дуэли. Он поссорился прямо на улице с каким-то заезжим шевалье, и тот заколол его, — печально сообщил Ив Ма.
— Выяснили, кто это был? — поинтересовался я.
— Нет. Его попыталась арестовать городская стража. Он начал стрелять из пистолетов, и был убит ответным огнем из мушкета. Подождали три дня. Никто не опознал его. Похоронили на городском