Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Мне трудно об этом судить, — дипломатично произнес Шарль де Рошфор.

Другой лакей в ливрее цвета детской неожиданности провел нас по всему зданию, показал все помещения, включая спальню хозяйки, посередине которой стояла большая кровать под черным балдахином с золотыми растительными узорами, и конюшню на восемь лошадей, в которой были заняты серыми лошадьми только два стойла.

— Даже не знаю. Может, еще поищем? — произнес кодовую фразу мой будущий зять.

Я был согласен с ним. Мы вернулись в зал к вдове Лансере. Лакей подошел к ней и что-то прошептал. Не ошибусь, если предположу, что слова графа де Рошфора.

Наверное, поэтому она обратилась к нему:

— Мой муж купил этот отель за тридцать пять тысяч ливров. Уступлю его вам за тридцать.

В Париже такой стоил бы раза в два дороже, поэтому я не стал торговаться, только проинформировал:

— Покупать буду я для своей дочери, его будущей жены, в приданое.

— Это хорошо, что здесь опять поселится молодая семья! — искренне произнесла вдова Лансере.

64

Жан Ле Шосек, наместник и комендант Бреста, был одет слишком ярко для провинциала: красный камзол поверх оранжевой рубахи, фиолетовые штаны и желтые чулки с серебряными стрелками, а на темно-коричневых башмаках алые банты. Он принял нас в своем кабинете в ратуше — довольно скромном помещении с двумя столами, большим для начальника и маленьким для двух секретарей, двумя шкафами с толстыми папками из светло-коричневой кожи, и шестью стульями с низкими деревянными спинками, но мягкими коричневыми кожаными сиденьями, три из которых предназначались для посетителей. Разве что арочное окно с разноцветным витражом в верхней полусфере делало кабинет наряднее.

— Так это вы, граф, купили мой бывший дом⁈ — спросил он Шарля де Рошфора после того, как мы расположились на стульях по другую сторону стола.

— Он принадлежит моей жене, как часть приданого, — уточнил мой спутник.

— Решили перебраться в нашу глушь из Парижа⁈ Я слышал, вы были конюшим у главного министра, — не скрывая удивление, поинтересовался Жан Ле Шосек.

— Хочу жить поближе к своим землям, которые недавно получил в наследство. И здесь родина моих предков, — ответил граф де Рошфор.

— Похвально, похвально! — произнес наместник тоном, подразумевающим обратное, и перешел к делу: — По какому вопросу ко мне?

— Я хочу приобрести патент командира корабля «Солнце», — ответил мой будущий зять.

Когда мы оформляли покупку отеля у самого известного нотариуса, подслеповатого старика, который использовал для чтения лорнет на серебряной рукоятке, узнали, что с должностями, которые можно купить и которые приносят хороший доход, в Бресте негусто. Есть много, скажем так, сравнительно дешевых и малоприбыльных: ректор мэрии, эшвен, инспектор или комиссар при королевских интендантах… Их можно было купить напрямую или дав взятку, но речь шла, максимум, о пяти тысячах ливров. Единственная, достойная внимания — советник парламента Бретани от Бреста, стоившая в три раза дороже, но придется постоянно ездить на сессии в столицу провинции Ренн. Нотариус и подсказал нам, что продается патент командира корабля за двадцать тысяч ливров. Предыдущий владелец часто болеет, поэтому решил осесть на берегу. Сперва просил двадцать пять тысяч, но покупателей нет, потому что для покупки этого патента надо разрешение коменданта Бреста, а кому попало не дадут.

Это был один из двух однотипных военных кораблей, стоявших на якорях рядом с нами. Второй назывался «Луна». Мы посетили «Солнце». Вахтенный ансэнь лет восемнадцати от роду и важный, как седовласый адмирал, узнав причину визита и предположив, что имеет дело с будущим своим командиром, тут же стал сама любезность. Он показал нам все помещения, ответил на вопросы. Корабль построен год назад голландским корабелом Яном Гроном на государственной верфи на острове Индре возле Нанта. Длина тридцать пять метров, ширина почти девять, осадка около четырех, водоизмещение семьсот тонн. На двух орудийных палубах размещено тридцать восемь бронзовых пушек: на нижней четыре восемнадцатифунтовых и восемнадцать двенадцатифунтовых, на верхней десять восьмифунтовых и шесть пятифунтовых. Экипаж двести семьдесят пять нижних чинов и пять офицеров. По нынешней классификации является линейным кораблем второго ранга. Точнее, сейчас французский флот делится на тяжелые корабли, у которых более пятидесяти пушек на тех же двух палубах, средние — тридцать-пятьдесят и легкие однопалубные — менее тридцати. Обычно в эскадре от одного до трех тяжеловесов, пять-десять середнячков и какое-то количество мелочи пузатой, решавшей вспомогательные задачи.

— Граф, я не хотел бы вас обидеть, но для командования таким кораблем нужны определенные знания, морской опыт. Сперва надо послужить ансэнем, потом лейтенантом и только после этого… — начал Жан Ле Шосек.

— У него двухлетний опыт плаваний от испанского Кадиса до шведского Гётеборга и захват двух вражеских кораблей: испанской забары, вооруженной шестью пушками, и датского пинка с двенадцатью восьмифунтовками, а на моем корабле всего четыре трехфунтовки и шестифунтовый фальконет. Граф в обоих случаях командовал абордажными партиями, — перебив, сообщил я, приврав самую малость.

— О-о! — восторженно воскликнул комендант. — Тогда другое дело! В порядке исключения, с моей стороны не будет никаких возражений! Нам нужны опытные боевые командиры!

Он тут же приказал одному из секретарей, чтобы написал разрешение на продажу патента.

Пока ждали, Жан Ле Шосек спросил меня:

— А вы, барон, не желаете стать командиром военного корабля?

— Пока нет, — ответил я.

— У него чин кампмейстер конных мушкетеров, — подсказал мой будущий зять.

— О-о! Если бы знал, не сделал бы такое нелепое предложение! — извиняющимся тоном произнес комендант.

— Я бы не назвал его нелепым. Вдруг решу стать прославленным адмиралом⁈ — шутливо произнес я.

— Да, стать адмиралом — это здорово! — произнес он таким тоном, будто выиграл несколько морских сражений.

Поскольку покупка патента и отеля обошлась всего в половину суммы приданного, я приобрел за сорок тысяч ливров выставленные на продажу три водяные мельницы на реке Панфельд неподалеку от города. Они служили не для помола зерна. Две были лесопилками, изготавливали доски и брусья для верфи и ремонта кораблей, как военных, так и торговых, а на третьей плели из пеньки лини, юзини, перлини, кабельтовы, канаты… Все вместе приносили годовой доход более двух тысяч ливров. Оставшиеся десять тысяч жених получит наличными на текущие расходы после свадьбы.

Расплатился я за все векселями на парижских ростовщиков. Пока не прибудет подтверждение из Парижа, вся купленная собственность будет принадлежать предыдущим хозяевам. Поэтому мы с Шарлем де Рошфором отправились в Руан на шхуне, нагруженной к тому времени соленой треской в бочках. Там его ждет подписание брачного