Венец ведьм - Антон Чижъ

Сердце Варвары колотилось, как хвостик зайчика.

Опять стук. Кто за дверью — не уходит. Обычный гость не постеснялся бы лупить громко, чтобы разбудить. А этот не хочет шум поднимать, стучит с тихой настойчивостью, точно убийца. За дверью убийца. Её убийца. Которого она искала и почти нашла. Сначала он забрал Анну. Потом Таю. А теперь пришёл за ней, чтобы не мешалась под ногами. Не раскрыла его. Пришёл сам. Ранним утром. Время выбрал умно: спросонья человек плохо соображает, послушно откроет и… И всё. Конец. Занавес.

Что делать? На цыпочках Варвара метнулась к стойке, тряхнула баллончик: в нём было чем сражаться. Зажигалка нашлась в кармане шорт, что были надеты. Битва обещала стать короткой, но жестокой. Теперь эффект неожиданности на её стороне. Убийца получит пламя в лицо. С жизнью она расстанется дорогой ценой.

Варвара пробралась к двери, сжала баллончик с зажигалкой, как могла тихо повернула ключ, отошла на шаг, нацелила огнемёт и крикнула: «Входите, открыто!» Дверная ручка медленно повернулась. Варвара щёлкнула колёсиком зажигалки. Створка осторожно приоткрылась. Палец Варвары лежал на кнопке пульверизатора.

Дверь открылась. В последнюю секунду Варвара удержала палец, рвущийся нажать. Отпустила рычажок зажигалки. Пламя потухло.

— Я тебя не разбудила?

Убийца не заметила, что жертва встретила её в шортах и рубашке, что у неё баллончик лака, готовый к бою. Убийца вообще мало что была способна замечать. Потому что убийца находилась в состоянии глубочайшей, бездонной, безысходной печали. Робко топталась у порога, с глазами красными, головой опущенной и плечами поникшими. Следы жизненной трагедии Варвара видела. Раза три, не меньше. Когда рушились планы, а жизнь теряла всякий смысл.

— Проходи.

Марта протопала и остановилась в середине комнаты. От прошлой обиды не осталось и пылинки. Варвара видела, в каком состоянии Марта, только усилием воли заставила себя не обнять бывшую подругу. Почему бывшую? Настоящую, лучшую. Одну из двух лучших. Может быть, Марта пока не готова обняться. Чуть позже, не сейчас.

— Садись.

Марта послушно, как кукла на верёвочках, опустилась в кресло. Она была в своём фиолетовом платье. Варвара села рядом.

— Что случилось? — спросила, зная ответ.

Марта подняла лицо. Серое, потухшее, замученное.

— Варя, — только сказала она… и зарыдала. Сдобные плечи вздрагивали беззвучно.

Схватив в охапку, Варвара прижала подругу к себе. Марта стиснула её, как ребёнок сжимает мать. Когда хорошему человеку плохо, когда слёзы льются градом, когда отчаяние захлёстывает, какие могут быть счёты? Обиды — глупость. Прощено и забыто. Так мало подруг, кто нуждается в твоей поддержке. Их надо беречь. Приходить им на помощь. Выручать их. Забывать и прощать всё, что могло проскочить чёрного между вами. Просто быть рядом, когда это нужно. Даже если подруге надо поплакать на плече.

Марта уткнулась лицом в плечо Варвары и залила её одежду слезами. Дрожь утихала. Марта всхлипывала и стирала тыльной стороной ладони слёзы. Варвара принесла бумажный платок, даже два. Марта высморкалась, как слонёнок, скомкала платочки.

— Прости, мороженого нет, — сказала Варвара.

Подруга махнула мягкой ладошкой:

— Это ты меня прости… За это… И за то…

Они обнялись и расцеловались, прощая обиды, глупости и ошибки. Они вернули себя друг другу. Марте требовались ещё платки, и Варвара отдала всю пачку, чем подруга тут же воспользовалась.

— Расскажешь? — попросила Варвара, дождавшись, когда платки подойдут к концу.

— Ты была права. — Марта протяжно вздохнула, как бывает после слёз. — Ты младше, но умнее меня, Варя. Ты всё знала заранее, а я дура… слепая, наивная. Обручи сняла, называется. Никакая я не ведьма учёная и не писательница фэнтези… Ничего из меня не вышло. Глупости одни…

— Прекрати. Не смей так говорить.

— Это правда, Варя… Зря я стала писать тёмное фэнтези, не моё это… Зря познакомилась с Анной, зря тебя на свадьбу затащила, зря сюда поехала. Все зря… Не зря только отказалась тебя сюда заманивать.

— Тебя Галина Евгеньевна просила?

Марта кивнула.

— Очень просила, даже денег предлагала. Я отказалась. Как чувствовала. Поэтому так удивилась, увидев тебя здесь… — Она не договорила.

— Ты подсказала Катовой обратиться к Насте?

— Я же не знала, чем кончится… Она твоя сокурсница.

— Почему вспомнила про неё? Вы лет пять не виделись.

— Не вспомнила, встретила её, — пожала плечами Марта, говоря об этом, как о самом скучном деле.

— Где?

— Мы на лестнице столкнулись, она от Катовой уходила. Поздоровались. Сразу её узнала. Настя почти не изменилась.

— Погоди, Марта. Настя была на свадьбе Анны?

— На самой свадьбе — нет.

— Когда мы в кафе сидели. — Варвара не стала поминать шесть шариков. — Тебе Илья позвонил, верно? Позвал к Галине Евгеньевне. Она вас собирала?

— Да, на квартире. У неё огромная, роскошная, на набережной Мойки рядом с домом Пушкина.

— Настя там уже была?

— Оказалась раньше меня. Я же говорю: уходила.

— Одна или с Родионом, то есть бароном Некромантом?

— Его у Галины Евгеньевны не видела. — Марта выпустила последний вздох рыданий.

— Что Катова вам предложила?

— Сказала: Аня умерла, но игру надо провести, как она хотела. Лучшая память для неё. Выезжаем сегодня.

— И тут Катова попросила тебя пригласить меня?

— Я сразу отказалась, — поторопилась оправдаться Марта. — Честно, Варя. Предложила обратиться к Насте, если так надо. Что мне теперь делать?

С враньём и Сыром можно было разобраться позже. Возникли дела поважнее.

— Илья сказал, что обманывал тебя?

Марта потупилась:

— Я это сама поняла.

Зато Варвара не поняла, что имела в виду подруга. Попросила объяснений. Вздыхая и сопя, Марта рассказала.

…После Тёмного серсо Илья назначил свидание у него в номере примерно через час. Марта явилась в романтических предчувствиях. Они оказались наедине. Илья уже снял смокинг с чешуйками, смыл грим. Марта готова была подарить всю свою любовь до капли. Илья вёл себя странно. Нахмурился, задумался, будто что-то