Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин
Я обвёл взглядом светлую палату. Шикарная обстановка, надо сказать. Стены отделаны светлым деревом, у окна притулился кожаный диванчик, на стене висит плазменная панель. Аппаратура вокруг кровати мигает футуристическими датчиками, тихо попискивает в такт моему сердцебиению.
— А тут ничего…
— Ну да! Хорошие палаты, кстати, — кивнул Морозов. — Ещё бы, Императорский госпиталь! Сюда с улицы кого попало не пускают.
— А… Ефросинья? — язык ворочался с трудом, но этот вопрос волновал меня больше всего. — Где княжна?
— Её положили на этом же этаже, только в соседнюю палату, — ответил Мишка. — Каждого в отдельную. Наверное, это следаки из ИСБ подсуетились, чтобы вы не пересекались и не смогли договориться между собой.
— Всё мозет быть, господин Ярославский, — раздался спокойный голос с другой стороны кровати.
Я повернул голову. В кресле, сложив руки на коленях, сидела Мизуки Сато. Японская аристократка выглядела как всегда безупречно: ни одной лишней складочки на одежде, на лице полная безмятежность.
— Но главное, сто ты зив, — произнесла она. — Главное, сто зив.
— Да толку-то… — я поморщился, чувствуя, как под бинтами пульсирует рана от когтей оборотня. — Долго я тут провалялся? Заснул-то я, кажется, на самом интересном месте.
— Два дня, — ответил Мишка, становясь серьёзным. — Два дня в коме провёл. Врачи вокруг тебя хороводы водили, эликсирами отпаивали, лучшие лекари-целители из Дворца приходили. А вчера утром ты заворочался. Крепкий ты, оказывается, Елисей Святославович. Вчера только пришёл в себя, а сегодня уже гостей пустили. Гордея и остальных попросили пока подождать в коридоре.
— А отец? — спросил я.
— Твой отец с Яромиром сейчас утрясает дела с теми газетёнками, которые смели писать про тебя всякую дрянь перед Ордалией, — ухмыльнулся Морозов. — Ох и полетят там головы! А мой батя уже показывает императорским учёным записи из той самой чёрной книжечки алхимика, которую ты у оборотня спёр. Не всё, конечно, показывает, но в общих чертах. В общем, хорошего могу сказать одно: вы полностью подтвердили свою невиновность. Ты теперь официально герой, Елисей!
Я хотел было ответить какой-нибудь колкостью про то, что герои обычно не лежат в больничке, но не успел. В дверь палаты постучали, и на пороге возник полковник Валерьян Николаевич Завьялов.
Глава следственного отдела ИСБ выглядел так, словно эти два дня тоже не спал: под глазами залегли глубокие тени. Строгий мундир помялся, а во взгляде читалась усталость старого волкодава, который упустил дичь.
— Добрый день, господа, — произнёс он, оглядывая моих друзей. — Вы позволите задать вашему другу несколько вопросов наедине?
— Мы тоже хотим услышать! — тут же вскинулся Мишка. — Мы же из одной команды!
— Он вам всё потом расскажет, господин Морозов, — отрезал Завьялов. — Сейчас мне самому нужно с ним поговорить и узнать кое-какие детали. Это не допрос, а беседа. Постараюсь его не тревожить.
— За это не беспокойтесь, Валерьян Николаевич, — процедил Мишка. — Нашего Елисея даже оборотни потревожить не могут.
— Я буду с ним аккуратен и вежлив, — пообещал полковник.
Мизуки тоже встала, изящно поклонилась и сказала:
— Елисей, мы попоззе заглянем. Сейцас пока сто сбегаем в буфет. Я для тебя приготовлю цай. Цай от семьи Сато оцень помогает выздоровлению.
— Спасибо, Мизуки. Мишка, помоги Мизуки донести чайник, чтобы по пути не спёрли, — улыбнулся я.
— Ладно, но если что — кричи! — кивнул Мишка.
После того как ребята вышли и плотно прикрыли за собой дверь, Завьялов пододвинул стул поближе к моей кровати и опустился на него. Он расстегнул верхнюю пуговицу мундира и обвёл взглядом палату.
— Ну что же, вполне нормальное заведение, — проговорил он с лёгкой иронией. — Телевизор есть, все дела. Я бы и сам не отказался здесь пару неделек полежать, отдохнуть от бумажной волокиты.
— Если для этого придётся выйти раз на раз с Высшим оборотнем и тремя медведями на Арене, вы бы точно не отказались? — хмыкнул я.
Завьялов усмехнулся, но глаза его остались холодными:
— Смотря какой приказ будет. Ладно, Ярославский, давай к делу. Пока ты лежал без памяти, мы допросили князя Аркадия Викторовича Романова.
— И что? — я напрягся. — Он подтвердил, что тварь превратилась прямо у него дома?
— К сожалению, Светлейший князь Романов помнит всё как в тумане, — вздохнул полковник, потирая переносицу. — Он не говорил, что это ты виноват, или что ты привёл монстра. Но зато заявил, что считает тебя очень храбрым молодым человеком и надеется, что ты скоро выздоровеешь.
— А-а-а… — протянул я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Вот оно как. Всё как в тумане, значит. А с Долгополым что? С ним, конечно, вышла промашка? Мы ведь обговорили всё! И даже про тот бункер за книжным шкафом, о котором я вам сообщал! Вы его посетили?
Лицо Завьялова помрачнело. Желваки на скулах заходили ходуном:
— Посетили. И потеряли там одного из моих бойцов. Сержанта Гаврилова. Потому что в этом чёртовом бункере был медведь. Огромный бурый медведь.
— Что⁈ — я приподнялся на локтях, забыв про боль. — Медведь⁈ Да вы издеваетесь! Ещё один?
— Остынь, боярич, — полковник жестом велел мне лечь обратно. — Для нас самих остаётся загадкой, каким образом оборотень попал в тот самый вольер под Императорской Ареной, где находились медведи для вашего четвёртого испытания. Но факт остаётся фактом: тварь оказалась на Арене, а в бункере Долгополого мы нашли дикого зверя.
Я откинулся на подушки, лихорадочно соображая. Шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью. Как Долгополый смог провернуть такую рокировку под носом у ИСБ?
— Подождите… — пробормотал я. — А кто имел доступ к клеткам со зверями на Арене?
— Вот тут начинается самое интересное, — Завьялов подался вперёд. — В технических коридорах Арены, недалеко от вольеров, мы нашли