Время, вперед! - Артём Март

Саша сунул руку в нагрудный карман. Пальцы нащупали маленький, еще теплый от тела пузырек. Тот самый, что он забрал у лекаря. Тот самый, который теперь должен был все решить.

Действовать нужно было сейчас, пока он один. У домов, где содержали Грейвза и Каримова, было слишком много глаз.

Он оглянулся. Улица была пуста. Только вдалеке, у поворота, какая-то тень скользнула за дувал. То ли человек, шедший по своим делам, то ли ветер, колыхнувший старую тряпку — Саша не понял. Ему было все равно.

Он присел на корточки, поставил бачок на землю. Снял с ладони полотенце, которое давали на случай, если нести еду станет слишком горячо. Расстелил его на сухой земле.

Достал пузырек. Крышка поддалась с тихим щелчком. Порошок внутри был серым, мелким, почти невесомым.

Саша высыпал его в одну из мисок — ту, что оказалась первой. Делая это, он старался даже не дышать.

Потом зачерпнул половником горячего супа, вылил немного сверху, перемешал. Порошок растворился почти сразу, не оставив следов. Саша убрал пузырек обратно в карман, подхватил бачок и чашки и понесся дальше.

У дома лекаря уже ждали. Пленные духи сидели в тесном хлеву, привалившись к стенам. Их было семеро. Они подняли головы, когда Саша вошел. Он молча наполнил миски и расставил их перед каждым. Поглядывал на ту, в которой уже было немного похлебки, чтобы случайно не перепутать.

Запах еды быстро смешался с запахом немытых тел и мочи. Саша не задерживался. Вышел, наполнил последнюю миску для Каримова и понес ее в саклю.

Каримов сидел у стены, как обычно, вытянув ноги. Увидев Сашу, он не сказал ни слова. Только проводил его взглядом, цепким и понимающим. Саша поставил миску на пол. Его руки дрожали. Пот лил по вискам, хотя внутри было еще прохладно. Он развернулся и вышел, не оглянувшись.

И Саша не забыл забрать последнюю миску и остатки супа, которые оставил перед входом в комнату Каримова.

Осталось еще накормить Грейвза.

* * *

Я сидел у стены чайханы, положив автомат на колени, и вяло протирал затвор ветошью. Туман почти рассеялся, но воздух оставался сырым, и от этого знобило. Вчерашний разговор с Сашей наталкивал на определенные выводы. Я не верил ему. И, как оказалось, правильно делал.

Стоун появился из-за угла быстро и почти бесшумно. Я поднял голову и сразу понял: случилось то, чего я боялся. Лицо американца было напряжённым, без обычной ленивой усмешки. Он остановился в двух шагах и сказал без предисловий:

— Твой брат подсыпал яд в чью-то миску.

Я отложил ветошь. Автомат остался лежать на коленях. Я почувствовал, как откуда-то из глубин живота, к груди, подступает неприятная волна жара, но почти сразу унял ее. Только пальцы сжались на цевье сильнее.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Где он сейчас?

— У дома лекаря. Разносит еду пленным. Я шёл за ним до самого дома Абдул-Хакима.

Я поднялся. Автомат привычно лёг на плечо. Стоун смотрел на меня, ожидая решения. Я думал не больше секунды.

— Идём. Нужно спешить.

Мы пошли через кишлак быстро, но не бегом. Встречные десантники удивлённо провожали нас взглядами, но не окликали.

Я старательно гнал из головы рвущиеся туда вопросы: кому предназначалась отрава? Кто-то надоумил Сашу сделать это, или же он сам решился на такой шаг? Но самое главное — зачем Саше было это нужно?

Вопросы лезли и лезли. Лезли против воли, и я их вымарывал из собственной головы.

Поспешных выводов делать нельзя. Глупые мысли, рисующие несуществующие обстоятельства и обманчивые мотивы, только мешают смотреть на все трезво.

А трезвый взгляд нужен был мне сейчас как никогда.

Во дворе дома лекаря кипела утренняя суета.

Я не знал, кончился ли уже завтрак, или еще даже не начинался.

Конвоиры загоняли пленных душманов обратно в хлев после короткой прогулки. Те покорно брели, опустив головы. У стены, у жестяного корыта, уже стоял Каримов. Он мыл руки, неторопливо, с каким-то странным удовлетворением. Рядом с ним стоял Худояров с автоматом. Ларин суетился у дверей.

Сашу я увидел сразу. Он стоял у сарая, складывая миски. Они были пока еще пусты. А может быть — уже пусты. Лицо у него было бледное, губы плотно сжаты. Я подошёл к нему, взял за плечо и потянул в сторону.

— Отойдём.

Он вздрогнул, как от удара током. Попытался вырвать руку.

— Паша, — шепнул он как-то испуганно, — ты что⁈

— Я знаю про яд, — сказал я тихо. Так, чтобы слышал только он. — Всё кончено. Отдай пузырёк.

Саша замер. Его глаза расширились. Он открыл рот, но не издал ни звука. Глаза его расширились так, будто он был в полнейшем шоке и не понимал, что происходит.

— Что? Какой пузырек?.. — выдавил он будто бы через силу.

— Давай, — с холодной настойчивостью проговорил я.

— У меня… У меня ничего нет… — прошептал он. — Паша, ты спятил?

— Не ври.

— Я…

— Не ври мне…

Саша замер на мгновение. Мы смотрели друг другу глаза в глаза. И молчали. Потом он сунул руку в нагрудный карман. Я ждал. Его пальцы дрожали. Он достал пузырёк — тот самый, тёмного стекла, с серым порошком внутри. Ровно такой, о каком говорил лекарь. Саша протянул мне.

Я взял пузырёк, быстро убрал в карман, не сводя с него глаз.

— Что его использовал?

Саша молчал.

— Я спрашиваю: ты его использовал?

— Ты следил за мной…

— Да или нет?

— Как ты мог… — прошипел он сквозь зубы.

— Да, — похолодел я голосом, — или нет?

Саша сглотнул. Глянул на миску с недоеденной кашей, стоявшую немного подальше от остальных.

— Нет, — бросил он.

Я поджал губы. Нахмурился. И покачал головой.

— Ты лжешь. Кого ты хотел отравить? И зачем?

— Ты не понимаешь, — Саша замотал головой, — я пытаюсь спасти тебя… Просто не хочу, чтобы тебя судили и…

— Кого ты хотел отравить?

Саша еще несколько мгновений смотрел мне в глаза и молчал.

Казалось, между нами вот-вот задрожит воздух от напряжения. Но вокруг… Вокруг все было спокойно: часовые как ни в чем не бывало стояли на своих постах. Каримов, как ни в чем не бывало заканчивал умываться.

Где-то у дувала, там, где у лекаря была худенькая поленница, какой-то мальчонка колол дрова. Видимо, с утра его наняли десантники, чтобы помог.

— Кого, Саша? — повторил я.

Он не выдержал моего взгляда. Опустил глаза.

— Грейвза…

— Зачем?