Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
— Ай, ауруунг алаим![109] — отвечал Шауай. — Если ты желаешь добра моей матери и мне, то я прошу: позволь мне ехать вместе с нартами! Почему? — ты спросишь, — вот, что я скажу: подаяния, которое ты дашь мне теперь, хватит только на короткое время, а прожив его, чем потом я буду содержать себя и мою бедную старушку-мать? Нет, мне не доставит особенной выгоды то, чего ты желаешь мне, по-видимому, от души. А побывав на джортуууле, я научусь переносить всякие трудности, страдания, насмотрюсь, как мужественные люди идут навстречу всяким опасностям, приобрету опытность и не буду даром пользоваться чужим добром, как это ты предлагаешь мне теперь: я научусь сам добывать кусок хлеба. Итак, если ты хочешь оказать мне добро, то позволь мне поехать вместе с нартами!
Слова Шауая так понравились Урызмеку, что он тотчас, не говоря больше ни слова, изъявил свое согласие взять его, когда нарты выступят на джортууул.
В день отъезда нарты собрались у Урызмека, — в их числе были Сосруко, Рачикау, Ширдан, Сибильчи и др. — и после небольших приготовлений выступили из селения.
Никто и внимания не обратил на Шауая, который пустился в путь, когда уже нарты скрылись из виду. Когда он уселся на свою хромую Гемуду, то обратил на себя внимание всех детей, находившихся на улице.
Окружив его Гемуду, с длинными хворостинами в руках, они начали подшучивать над лошадью и им самим. Один засовывает хворостину в уши Гемуды, другой — под живот, третий начинает бить ее и т. д. Вследствие этого Гемуда начал брыкаться и этим вызвал сперва смех, а потом громкий хохот детей.
Шауай бьет Гемуду плетью, желая поскорее вырваться из толпы и ускакать; но Гемуда, вместо того, чтобы идти вперед, упрямится и пятится назад, к дому Урызмека. Упрямство Гемуды возрастало с каждым ударом; но мальчишки принялись немилосердно бить ее хворостинами и, наконец-таки, вывели ее за ворота. Отовсюду слышались восклицания:
— Вот так наездник нартский!.. Да он не догонит теперь нартов и вернется, вероятно, назад.
Отъехав немного, Гемуда опять упрямится, пересиливает Шауая и несет назад, обратно в селение…
— Держите, не пускайте, не пускайте! — кричат все, хохоча; мальчишки весело приступают опять к Гемуде с хворостинами и, вновь избив ее, выводят далеко вон из селения.
Пока Шауай ехал в виду мальчиков, Гемуда подвигалась медленно и хромая, но как только они скрылись из виду, она, приняв свой настоящий вид, полетела, как ветер, и мигом догнала нартов; приближаясь к ним, она опять начала хромать и опять превратилась в некрасивого маштака. Нарты совсем было забыли про своего шапу[110] Шауая, и, увидев его, Урызмек с удивлением спросил:
— Каким образом ты, бедный, догнал нас на своей кляче? Мы, кажется, тоже ехали не совсем тихо.
— Ай, ауруунг алаим, Урызмек! — ответил Шауай. — Измучил я совсем моего маштака, колотил изо всех сил по обоим бокам и насилу-то догнал вас.
— Отлично, отлично, милейший, что ты не отстал от нас! — сказал Урызмек.
Гемуда же, вся в поту, с опущенными книзу ушами, своим жалким видом убеждала нартов в справедливости слов Шауая.
Долго ли, коротко ли они ехали таким образом, но, подъехав к одному месту, нарты нашли нужным остановиться. Все послезали с лошадей, поснимали вещи свои и сложили в кучу. После короткого совещания они опять сели на лошадей и, поручив Шауаю выбрать удобное место для постройки коша, сами отправились на добычу. Шауаю было сказано также, чтобы он развел огонь и ждал их возвращения.
Как только нарты удалились, Шауай приступил к исполнению того, что было ему поручено. Он сломал несколько деревьев и, найдя в лесу поляну, скоро построил хороший кош и развел в нем огонь.
Затем сел на Гемуду и как стрела полетел в лес на охоту.
Ему пришлось недолго искать дичи: тотчас он выследил огромное стадо оленей, ворвался в его середину, ударами дубины повалил несколько из них и привез на Гемуде к тому месту, где построил кош. Мигом, как подобает удальцу, он снял с них шкуры, положил в котел половину мяса, а из остального сделал шашлыки и расставил их вокруг очага со всех сторон. Приготовив все таким образом, Шауай посиживал, поджидая возвращения нартских молодцов.
Наступил вечер. Нарты возвращались с джортууула усталые и совершенно с пустыми руками. При виде же коша, покрытого оленьими шкурами, дымящегося котла над огнем и жарящихся вокруг очага шашлыков, они были приятно удивлены и спросили:
— Чей это кош? Откуда и каким образом ты достал столько добра?
— Нарты! — сказал Шауай, — все это досталось мне на ваше счастье. Когда вы, оставив меня, уехали, я начал искать место, удобное для постройки коша, и нечаянно во время поисков наткнулся на готовый кош, в котором сидело несколько человек и было много убитых оленей и готовых шашлыков. Увидев меня, они пригласили зайти в кош, на что я, конечно, согласился. После закуски они с участием начали расспрашивать меня, откуда и каким образом, один и притом такой молодой, попал я в такую глушь. Я ответил, что я шапа нартов, которые отправились в джортууул, а меня оставили для постройки коша.
Затем они попросили меня назвать имена нескольких нартов, и как только мною были произнесены имена Урызмека, Сосруко, Рачикау и др., они все до единого вскочили и разбежались, оставив мне все, что теперь вы видите. Видите, нарты, — докончил Шауай, — что все это дано вам вашим счастьем, вашей славой и силой.
Нарты легко поверили словам Шауая; эти гордецы и подумать не могли, чтобы все это мог сделать оборванец Шауай с его клячей Гемудой.
— Уж если самим нам не удалось ничего достать, — думали они, — то Шауаю и подавно ничего не удалось бы сделать!
Как бы то ни было, но нарты были чрезвычайно обрадованы такой находкой и с мыслью, что все это — их счастье, живо начали угощаться вкусными шашлыками.
Насытившись вдоволь, усталые нарты легли спать. На следующее утро они переехали на другое место и, оставив Шауая для постройки коша, сами опять