Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром
Безвольный сын Евфросиньи, князь Владимир Старицкий, после кратковременной опалы был прощен и отпущен в свой удел. Однако, чтобы обезопасить себя от возможных происков со стороны Старицких князей, царь Иван произвел полную смену личного состава удельного двора, взяв к себе на службу бояр, дворян и приказных Владимира Старицкого и назначив на их место своих людей. Кроме того, царь вынудил князя Владимира на «мену» ряда удельных владений, выменяв у него город Вышгород с уездом и ряд богатых дворцовых волостей в Можайском уезде, отдав ему взамен город Романов на Волге. Суд над Старицкими князьями и антиудельные мероприятия правительства способствовали укреплению самодержавной власти царя и ослаблению позиций боярской оппозиции. Но правительство не могло остановить развитие политического кризиса в стране.
31 декабря 1563 года умер митрополит Макарий, пользовавшийся большим авторитетом и влиянием как в правительственных кругах, так и в среде оппозиции. С его мнением считался и сам царь Иван. Макарий был сторонником сильной самодержавной власти, именно он в свое время выступил инициатором венчания Ивана IV на царство. В то же время митрополит всячески стремился вносить примирение в конфликты царя с его подданными, используя свое традиционное право «печалования» перед государем за опальных. Благодаря заступничеству Макария смогли избежать смертной казни князья Семен Ростовский и Иван Бельский. Царь прислушался к мнению митрополита и церковных властей, и его конфликт с удельными князьями Старицкими разрешился относительно мирно, без кровопролития. В феврале 1564 года на митрополичий престол был возведен старец Чудова монастыря Афанасий, бывший до своего пострижения протопопом Благовещенского собора и царским духовником. Новый митрополит не обладал, однако, влиянием и авторитетом своего предшественника и был не в силахостановить рост политического противостояния в стране. В обстановке начавшихся «гонений великих» в составе царского окружения все большее влияние приобретает группа лиц, ратовавших за ужесточение репрессий против оппозиции. Лидером этой группировки являлся Алексей Данилович Басманов-Плещеев. Со временем этим новым царским фаворитам удалось потеснить от власти бояр Захарьиных.
С конца 1563 года происходит дальнейшее усиление репрессивного курса. Суровым опалам и репрессиям подвергся в этот период ряд видных бояр и воевод. За какую-то «вину», о характере которой судить трудно, были арестованы и посажены в тюрьму Иван Васильевич Большой и Никита Васильевич Шереметевы. Иван Большой, крупный воевода, один из видных деятелей правительства Избранной рады, был подвергнут тяжким пыткам. Правда, вскоре он был освобожден, дав по себе поручную запись с обязательством о том, что не отъедет в Литву или Крым. Более печальной была участь его брата Никиты, который был задушен в темнице. 30 января 1564 года были казнены на Москве двое видных бояр из рода князей Оболенских — Юрий Иванович Кашин и Михаил Петрович Репнин. По-видимому, царь пытался взвалить на них вину за поражение русских войск от литовских отрядов на реке Уле в январе 1564 года. По рассказу Курбского (этот сюжет широко известен благодаря балладе А. К. Толстого), князь Михайло Репнин отказался подчиниться приказу царя надеть на себя на царском пиру потешную маску и плясать вместе со скоморохами, чем гордый воевода вызвал гнев и опалу монарха. Сообщение Курбского носит, видимо, легендарный характер; однако отражает суть тогдашних взаимоотношений царя и его подданных: любое неповиновение воле самодержавного государя стало рассматриваться как преступное, заслуживающее смерти деяние. За оскорбление государевой чести и чести царского фаворита жестоко поплатился в тот период еще один представитель рода князей Оболенских — Дмитрий Федорович Овчинин Оболенский. По некоторым сведениям, Овчинин был казнен за то, что во время ссоры с царским фаворитом Федором Басмановым он попрекнул его за «нечестивые деяния» с царем. Опалы 1564 года затронули не только представителей рода князей Оболенских. Среди лиц, казненных в это время, мы встречаем имя знатного князя из рода Стародубских князей — боярина князя Дмитрия Ивановича Хилкова.
В конце апреля 1564 года, опасаясь опалы, в Литву бежал князь Андрей Михайлович Курбский, человек некогда близкий к царю Ивану. Из-за рубежа Курбский оправил Ивану IV свое «злокусательное послание», в котором он гневно обвинял царя за пролитие «невинной христианской крови» и угрожал ему небесным судом. В своем ответном послании царь Иван энергично обосновывал свое исконное право управлять страной самодержавно, по своему усмотрению «жаловати и казнити» своих «холопей» (подданных).
Осенью 1564 года в Литву пытался бежать князь Петр Иванович Горенский-Оболенский, но был схвачен на границе, доставлен под конвоем в Москву и казнен. Царь Иван был удручен изменой своего приближенного (незадолго перед побегом Горенский был пожалован придворным чином кравчего). Согласно официальной версии, изложенной в речах русских дипломатов за рубежом, «князь Петр, узнав свои вины, побежал в Литву, и догоняли его на рубеже и ко государю привели, и государь велел ево того для казнити, что он, будучи при государе в великом приближенье, и в том приближенья будучи, такую великую измену учинил…» Вероятно, главной причиной, заставившей царского приближенного изменить своему государю, явилось его несогласие с проводимым правительством репрессивным курсом, от которого страдали и его сородичи — князья Оболенские. Характерно, что вместе с П. И. Горенским, как явствует из записи синодика опальных, были казнены его близкие родственники — князья Никита и Андрей Черные-Оболенские.
Побеги в Литву в 1560-х годах приняли широкий, невиданный прежде размах. Бегство князя Андрея Курбского и его знаменитая переписка с Иваном Грозным, безусловно, явились крупным политическим событием предопричного периода. Но при этом не следует упускать из вида и то обстоятельство, что измена Курбского была только одним из звеньев длинной цепи побегов за границу московских служилых людей. Скудные и отрывочные данные источников не позволяют в полной мере