Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

восстановить картину побегов русских людей за рубеж в 1560-е годы, установить хронологию и последовательность этих побегов. Наиболее полно источники фиксировали сведения о побегах в Литву видных бояр и воевод. Однако имеющиеся в нашем распоряжении данные позволяют отметить, что за рубеж бежали не только бояре и князья, но и представители самых широких слоев служилого сословия (дворян и приказных людей). При этом выходцы из нижних чинов государева двора и уездные дворяне составляли подавляющее большинство лиц, стремившихся уйти за рубеж от царского гнева, и занимали видное место в среде русской политической эмиграции в Литве.

Ярким представителем русской эмиграции в Литве был Тимофей Иванович Пухов Тетерин, выходец из можайских дворян, отец и дед которого служили в дьяках. Сам Тимофей Пухов Тетерин дослужился до чина стрелецкого головы и в этом качестве активно проявил себя на фронтах Ливонской войны. Но в начале 1560-х годов за какую-то вину подвергся опале, был насильно пострижен в монахи и сослан в далекий Антониев-Сийский монастырь. Около 1563 года ему удалось бежать в Литву, где монах-расстрига развернул активную антимосковскую деятельность. Из Литвы Тетерин прислал письмо наместнику Юрьева Ливонского боярину М. Я. Морозову, в котором едко высмеивал московские порядки и призывал Морозова и других бояр отъехать от царят: «А Бог, государь, у вас ум отнял, что вы над женами и над детми своими и над вотчинишками головы кладете, а жен и детей губите, а тем им не помогите».

Позже Т. И. Тетерин принимал активное участие в военных действиях на стороне Литвы против русских войск. Измена Тетерина вызвала широкие преследования его родственников. Некоторые из них были казнены, очевидно, вскоре после побега Тимофея, а другие позже, в годы опричнины. По словам Курбского, Тетерины подверглись репрессиям «всеродно». Действительно, в Синодике опальных мы встречаем имена 17 представителей рода Тетериных, казненных в предопричное и опричное время. По делу Т. Тетерина проходили также и его сообщники. В Описи царского архива упоминается «дело Ондрея Кашкарова да Тимохина человека Тетерина Поздячка, что они Тимохиным побегом промышляли». А. Кашкаров, так же, как и Тетерин, служил в головах у стрельцов в Ливонском походе, и обоих стрелецких командиров связывали, очевидно, товарищеские отношения. После произведенного розыска по делу Т. И. Тетерина Кашкаров был казнен.

Приведенные выше факты не позволяют согласиться с традиционной точкой зрения о том, что репрессии 1560-х годов были направлены только против боярской знати. Оппозиционные настроения охватили тогда более широкие слои служилого сословия. Бегство в Литву служилого человека влекло за собой гонения на его родственников и знакомых. Это в свою очередь приводило к новым побегам. О широком размахе бегства служилых людей за рубеж может свидетельствовать факт значительного увеличения числа поручных записей в 60-е годы XVI века. Взимание поручных записей использовалось властями как важное средство в борьбе с боярскими отъездами за границу. Уличенному или заподозренному в побеге лицу государь за печалованием митрополита и церковных властей «отдавал (прощал) вину». Но во избежание повторения проступка его приводили к крестному целованию и брали на поруки с составлением особого рода документов — поручных записей, которые скреплялись подписями поручителей. Последние несли ответственность за человека, взятого на поруки.

До середины XVI века поручных записей было немного. Заметно увеличивается их число в годы царствования Ивана IV. От первой половины 1560-х годов до нас сохранилось около 10 поручных записей, но в действительности, судя по данным Описи царского архива, их было значительно больше. Меняется и сам характер (формуляр) поручных записей — прежде всего, намного увеличилось число поручителей. Так, только в десяти дошедших поручных записях упомянуты имена почти 1000 человек поручителей. В основной своей массе это были представители дворянства, прежде всего — его верхушки, связанной с государевым двором. Посредством составления поручных записей царь пытался связать своих подданных — служилых людей — круговой порукой. Однако, как отметил С. Б. Веселовский, в условиях резкого обострения противоречий между государем и его подданными такая практика «вызывала последствия, едва ли предвиденные царем и едва ли для него желательные; она сплачивала среду, с которой Иван был в конфликте»[16].

Глубокий конфликт Ивана IV со своим двором грозил тяжелыми, непредвиденными последствиями для страны. Государев двор являлся важнейшим социально-политическим институтом Русского государства — из его состава комплектовались кадры для замещения высших придворных, военных и административных должностей государства. Утратив опору в лице значительной части представителей правящего слоя, царь Иван не мог управлять страной обычными методами, руководствуясь сложившимися правовыми нормами. Выход из политического кризиса был найден им в учреждении опричнины.

В декабре 1564 года Иван Грозный со своей семьей и большой вооруженной охраной неожиданно для подданных выехал из Москвы и обосновался в укрепленной Александровой слободе (в 100-км к северо-востоку от столицы). 3 января 1565 года царский гонец привез в Москву две грамоты. В первой, адресованной правящей верхушке, царь обвинял бояр, дворян и приказных людей в «изменах» — уклонении от ратной службы, расхищении казны, неповиновении своему государю. Духовенство Иван IV укорял за покрывательство виновных: «И в чем он, государь, бояр своих и всех приказных людей, также и служилых князей и детей боярских похочет которых в их винах понаказати и посмотрити, и архиепископы, и архимандриты, и игумены, сложася з бояры и з дворяны, и з дьяки, и со всеми приказными людьми, почали по них же государю царю и великому князю покрывати». В заключение своего послания он заявил о своем отказе от власти, так как не желал больше «многих изменных дел терпети». Во второй грамоте, направленной «ко всему православному христианству града Москвы» (простым горожанам), царь объявил, что «гнева на них (горожан) и опал никоторых нет».

Зачитанные перед народом царские послания вызвали в Москве широкие волнения. «Черные люди» (ремесленники и купцы) заявили о своей готовности расправиться с «изменниками», только бы царь «над ними милость показал, государство не оставлял и их на расхищение волкам (боярам и чиновникам. — А. П.) не отдавал». Напуганные выступлением горожан вельможи были вынуждены обратиться к главе русской церкви, митрополиту Афанасию, чтобы тот упросил царя остаться на престоле. В слободу двинулась делегация представителей духовенства, бояр, дворян, а также гостей и посадских людей с изъявлением покорности и просьбой к царю вернуться в столицу. С руководителями делегации царь обошелся не как со своими покорными подданными, а как с представителями чужеземного государства — они были доставлены к государю «с приставы» (то есть под вооруженной охраной). После проведенных переговоров царь дал согласие