Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

Изображение опричных казней.

В борьбе с «изменой» использовались самые различные методы и средства — от ссылки и заключения в тюрьму до массовых казней и тайных умерщвлений. Вместе с обвиняемыми в измене нередко казнили их жен, детей и родственников. Вместе со своими господами, попавшими в опалу, в больших количествах гибли их военные холопы, а также крестьяне. Широкое распространение получили внесудебные формы преследования опальных. Это, конечно, не означает, что судебные разбирательства по политическим делам вовсе не производились. Источники свидетельствуют о том, что и в годы опричнины продолжали составляться по старым формулярам судные списки, вестись протоколы судебных заседаний, к суду привлекались бояре и представители духовенства. Однако участь обвиняемых в конечном итоге зависела не столько от результатов следствия, сколько от личной воли самого государя. Здесь нет возможности дать полную и всестороннюю картину политических репрессий периода опричного и послеопричного правления Ивана Грозного (1565–1584). Рассмотрим лишь главные, наиболее яркие события, характеризующие особенности политического розыска этого периода.

Уже в феврале 1565 года, вскоре после обнародования указа об опричнине, состоялись первые казни. «Тоя же зимы, февраля месяца, — повествует летописец, — повеле царь и великий князь казнити смертною казнью за великие их изменные дела боярина князя Олександра Борисовича Горбатово да сына его князя Петра, да околничево Петра Петрова сына Головина, да князя Ивана княже Иванова сына Сухово-Кашина, да князя Дмитрея княже Ондреева сына Шевырева. Бояр же князя Ивана Куракина, князя Дмитрея Нёмово повеле в черньцы постричи». К сожалению, источники ничего определенного не говорят о причинах опалы на этих лиц, о том, в чем состояли их «великие изменные дела». Названные лица являлись видными представителями княжеско-боярской знати, и уже первые опричные казни произвели тяжелое впечатление на москвичей. Особенно ощутимый удар был нанесен по Суздальским князьям. Казнь Александра Борисовича Горбатого (видного воеводы, покорителя Казани) вместе с 17-летним сыном Петром привела к пресечению этой ветви Суздальского княжеского рода. Курбский неоднократно с негодованием писал о том, что царь Иван губил людей «всеродне». Действительно, за годы опричного и послеопричного правления Ивана Грозного пресекся целый ряд ветвей княжеских родов.

Деяния первых месяцев опричнины не ограничились боярскими казнями. Вслед за рассказом о казни и пострижении группы бояр и князей летописец сообщает: «А дворяне и дети боярские, которые дошли до государьские опалы, и на тех опалу свою клал и животы их имал на себя; а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з жёнами и з детми». Смысл этого не вполне ясного летописного рассказа позволяют в значительной мере прояснить материалы сохранившихся писцовых книг Казанского уезда. Р. Г. Скрынникову, впервые полно использовавшему данные этого источника, удалось выявить имена около 180 дворян, сосланных «на житие» в Казань в 1565 году[20]. Выяснилось, что среди сосланных в Казань было немало сторонников прежнего правительства Избранной рады (в их числе родня А. Ф. Адашева), а также родственников и знакомых перебежчиков в Литву начала 1560-х годов. Но самым существенным является то, что большинство казанских ссыльных составляли лица, носившие княжеский титул и принадлежавшие к особым корпорациям князей Ростовских, Ярославских, Стародубских и Оболенских. Едва ли все эти князья (свыше 100 человек) были сосланы за какие-то конкретные провинности. Скорее всего, их высылка в далекий Казанский край носила характер превентивной меры, которой преследовалась цель предотвратить возможное объединение княжеско-боярской оппозиции в обстановке усилившихся гонений на знать. Ссылка князей в Казань сопровождалась конфискациями их родовых вотчин. Взамен они получали земли в Казанском крае. Но, во-первых, новые земли они получали не в качестве вотчин, а на поместном праве, и во-вторых, полученные наделы в «Казанской землице» были весьма незначительны по размерам и не могли компенсировать утраты прежних имений. Казанская ссылка явилась мероприятием большого социального и политического значения. Правительство Ивана IV предприняло попытку подорвать политические и экономическое могущество княжеской аристократии.

Посажение на кол.

В 1566 году наметились некоторые перемены в опричной политике. В начале года царь произвел очередную «мену» землями со своим двоюродным братом удельным князем Владимиром Старицким. В результате «мены» князь Владимир лишился основной части земель старинного отцовского удела (к царю перешли Старица, Алексин, Верея и некоторые другие удельные территории), а взамен он получил новые земли (Дмитров, Звенигород, Боровск, Стародуб и другие). Обмен землями привел к окончательной потере традиционных связей Старицких князей с местными феодалами. Основная масса удельных бояр и дворян перешла на московскую службу, некоторые из них были приняты в опричники. Но вскоре после осуществления «мены» земель царь «пожаловал» князя Владимира Старицкого, велел возвратить ему старое дворовое место в Кремле (кремлевский двор был конфискован у Старицкого князя в начале опричнины) и, более того, приписать к нему территорию бывшего двора боярина князя Мстиславского. Едва ли это пожалование являлось просто жестом примирения. Царю было, очевидно, выгодно держать удельного князя в столице с тем, чтобы осуществлять более эффективный контроль над его действиями.

Антиудельные мероприятия 1566 года прошли без кровопролития. Вообще первая половина этого года была временем относительного затишья политических репрессий. В апреле 1566 года царь издал указ об амнистии казанских ссыльных. Князья стали возвращаться на московскую службу и вернули себе (по крайней мере частично) свои прежние родовые имения. Весной 1566 года был помилован и возвращен из ссылки знатный боярин князь Михаил Иванович Воротынский, который, как мы видели, попал в опалу еще до учреждения опричнины. Ему была возвращена часть родового удела. Впрочем, для обеспечения благонадежности князя по нем была взята поручная запись. Политическое затишье первой половины 1566 года во многом объяснялось тем, что правительство Ивана IV, испытывая недостаток средств для ведения Ливонской войны, было вынуждено искать компромисса с земщиной с целью добиться от ее руководства согласия на введение новых налогов. Для обсуждения вопроса о продолжении войны в Ливонии в июне 1566 года на Москве был созван Земский собор, на котором присутствовали представители не только духовенства, бояр и дворян, но и купечества, впервые привлеченного к участию в работе земских соборов. Характерно, что на соборе 1566 года присутствовали лишь представители земщины. Одобрение правительственного курса опричниками подразумевалось, очевидно, само собой. Царь сумел добиться от участников собора согласия на продолжение войны. Но на этом полоса компромиссов закончилась. Именно с земским собором 1566 года было связано первое крупное и открытое выступление земской оппозиции. Большая группа земских бояр и дворян,