Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер

В конце 1815 г. подверглась реорганизации Высшая воинская полиция. После ухода в отставку де Санглена центральная канцелярия этой спецслужбы в Петербурге и вовсе прекратила существование, ее функции и сотрудники перешли в штат Особенной канцелярии Министерства полиции. В составе Военного министерства осталась только Военно-секретная полиция в Варшаве, созданная на базе Высшей воинской полиции 1-й армии. Русский историк в начале XX в. писал:

«Русская тайная полиция была организована в Польше еще с учреждения Царства Польского (Askenazy, Rossija-Polsha, 99), именно в 1813 г. Впоследствии она была в значительной степени усовершенствована и под руководством названного уже выше, близкого к Константину, генерала Ружнецкого опутала всю Польшу сетью шпионства. На тайную полицию в Польше тратились значительные суммы, именно 180 тысяч польских злотых из средств королевства, 14 тысяч дукатов из русской казны и, кроме того, значительные суммы из чрезвычайных средств наместника и личных пожертвований Константина Павловича. В переписке по делу о тайных обществах, хранящейся в государственном архиве (дело № 310), нам пришлось найти иллюстрации, как пользовался Константин Павлович своею тайной полицией. Он сам сообщает, что когда к нему явились с визитом за границей братья Тургеневы и Чаадаев, то он проследил их дальнейшее путешествие через своих агентов. В том же письме Константин Павлович сообщает, что, как только въехал в Польшу по дороге в Петербург английский министр лорд Каннинг, тотчас он был окружен по приказанию его, Константина Павловича, агентами, которые должны были проследить, не ведет ли он каких-нибудь сношений с кем-нибудь из поляков»[61].

Формально Военно-секретная полиция в Царстве Польском находилась в подчинении начальника Главного штаба: в 1815–1823 гг. — П. М. Волконского, а в 1823–1831 гг. — И. И. Дибича. Фактически же ею руководил начальник Главного штаба цесаревича Константина Павловича генерал-лейтенант Д.Д. Курута, а дивизионный генерал А. А. Рожнецкий был одним из его заместителей. В задачи Военно-секретной полиции входили: разведка и внешняя контрразведка в Австрии и Пруссии; контрразведка и политический сыск на территории Царства Польского; борьба с контрабандистами, фальшивомонетчиками; надзор за религиозными сектами и масонскими ложами. Фактически это была многопрофильная служба безопасности, что объяснялось как особым статусом Польши, так и самого Константина Павловича.

Еще 10 июля 1815 г. М. Б. Барклай-де-Толли предписал отобрать в каждом армейском полку 1-й армии по одному офицеру и по пять рядовых-жандармов[62] — для поддержания порядка. Двадцать седьмого августа эти команды упразднили. Вместо них Борисоглебский драгунский полк переименовали в жандармский и отдельными командами распределили по армии. Двадцать седьмого декабря 1815 г. сформировали Гвардейский жандармский полуэскадрон. По своей сути это были специальные полицейские подразделения с военной организацией и дисциплиной, призванные бороться, в том числе, и с бунтовщиками. В 1816 г. в составе Главных штабов 1-й (г. Могилев) и 2-й (г. Тульчин) армий ввели должность генерал-полицмейстера, который должен был осуществлять надзор за моральным состоянием и порядком в войсках в мирное время. В 1-й армии эту должность номинально исполнял Ф. Ф. Эртель, находившийся в бессрочном отпуске по болезни; во 2-й армии назначения на должности не было совершено.

В феврале 1817 г. в составе Отдельного корпуса внутренней стражи сформированы конные жандармские формирования быстрого реагирования. Жандармы несли службу в Петербурге, Москве и Варшаве по одному дивизиону в составе 334 человек, а также в губернских и портовых городах по одной команде в составе 31 человека, подчинялись они обер-полицмейстерам (полицмейстерам).

В русском Оккупационном корпусе во Франции в 18151918 гг. внештатно и негласно существовала собственная спецслужба — так называемая Военная полиция. Этот секретный орган осуществлял разведку, контрразведку, ряд тайных дипломатических функций, политический и криминальный сыск на оккупированной территории. Возглавил Военную полицию Оккупационного корпуса подполковник И. П. Липранди, входивший в сношения с французскими начальниками высшей тайной полиции в Арденнах и Шампани. После возвращения корпуса из Франции в 1818 г. и отставки Липранди Военная полиция Оккупационного корпуса прекратила существование.

Особенная канцелярия Министерства полиции, выполнявшая функции политической полиции и контрразведки, в 1815–1819 гг. состояла из трех отделений (столов) и секретной части; 1-й стол осуществлял надзор за иностранцами и выдавал заграничные паспорта; 2-й стол собирал сведения о типографиях и книжных лавках и занимался цензурой; 3-й стол надзирал за сектами и «подозрительными бродягами». Секретная часть контролировала проживание высланных из столиц лиц и следила за политически неблагонадежными лицами. Она же занималась делами о злоупотреблениях полицейских чиновников. Возглавлял канцелярию опытный оперативный работник и руководитель с многолетним стажем М.Я. фон Фок.

Работу Министерства полиции с подачи министра внутренних дел В. П. Кочубея признали неудовлетворительной, и 4 ноября 1819 г. оно было присоединено к Министерству внутренних дел. Особенную канцелярию и Цензурный комитет также передали в ведение МВД, где они продолжали исполнять свои задачи. Фон Фок сохранил свой пост, но Кочубей, как и многие российские дворяне, «гнушавшийся» политическим сыском, определил ему более скромное положение, чем ранее.

К 1820 г. система специальных служб Российской империи была разветвленной, они имели в своем составе опытные кадры. Кроме Особенной канцелярии МВД, в Петербурге существовали другие органы, выполнявшие функции контрразведки и политической полиции. «В Петербурге была тройная полиция: одна в Министерстве внутренних дел, другая у военного генерал-губернатора, а третья у графа Аракчеева; тогда даже называли по именам тех из шпионов, которые были приметны в обществах…»[63] Агентура Аракчеева действовала в основном в военных поселениях и отчасти в частях столичного гарнизона. Столичная полиция подчинялась военному губернатору М.А. Милорадовичу, боевому генералу, но в вопросах уголовного и политического сыска лицу недостаточно искушенному. Его ближайшим помощником по этой линии являлся полицейский чиновник Фогель.

Н. Ф. Глинка[64], сам не чуждый «особенных поручений», оставил о Фогеле следующее свидетельство: «Фогель был одним из знаменитейших агентов тайной полиции. В чине надворного советника он числился (для вида) по полиции; но действовал отдельно и самостоятельно. <…> Он хорошо говорил по-французски, знал немецкий язык, как немец, говорил и писал по-русски, как русский. Во время Семеновской истории он много работал и удивлял своими донесениями. Служил он прежде у Вязмитинова, потом у Балашова, и вот один из фактов его искусства в ремесле.

В конце 1811 г. с весьма секретными бумагами на имя французского посла в С.-Петербурге выехал из Парижа тайный агент. Его перехватили и перевезли прямо в Шлиссельбургские казематы, а коляску его представили к Балашову, по приказанию которого ее обыскали, ничего не нашли и поставили с министерскими экипажами. Фогеля послали на разведку. Он