Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер

«Карбонарии» из тайных обществ уже вовсю действовали в России. По мнению британской правящей элиты, опробованный механизм разрушения европейских монархий следовало не откладывая применить и к монархии российской, поскольку именно она являлась главным геополитическим противником Великобритании на Европейском континенте. И хотя Александр Христофорович аргументированно и своевременно высказался за принятие срочных и действенных мер по отношению к членам тайных обществ в России, его предложения на тот момент поощрения не получили.

Со второй половины 1820 г. государь становится все более религиозным и социально отстраненным, что, вероятно, отчасти было связано с приближением к «роковому» рубежу — возрасту его отца Павла I на момент смерти (46,5 года). Александр I все меньше времени уделял внутренним российским делам, перекладывая повседневную работу на А.А. Аракчеева. С личностью Аракчеева историки связывают реакционный внутриполитический курс России 1820–1825 гг., но в действительности инициатором «реакции» был сам государь, а Аракчеев — только преданный и усердный исполнитель его воли. Однако нельзя не признать, что с 1822 г. Аракчеев становится главным советником Александра I по большинству ключевых вопросов. Любое лицо, просившее аудиенции у государя, сначала принимал этот «серый кардинал». Почти все назначения на высшие военные и государственные посты происходили с его ведома.

Тайные общества в России продолжали действовать.

В начале октября 1820 г. библиотекарь Гвардии генерального штаба М. К. Грибовский сообщил командующему Гвардейским корпусом И. В. Васильчикову о существовании политического заговора. Однако генерал не провел должного расследования и решил дождаться возвращения Александра I из Австрии. И в тот момент, когда император готовился к открытию второго конгресса Священного союза в городе Троппау[71], произошли беспорядки в самой России, в Петербурге.

Связаны они были с тем, что замена боевой подготовки муштрой и плац-парадами затронули гвардию даже в большей степени, чем всю остальную армию. Еще в сентябре 1820 г. 52 офицера лейб-гвардии Измайловского полка подали прошение об отставке в знак протеста против проведения дополнительных строевых занятий после окончания учений. Аналогичный эпизод имел место и в лейб-гвардии Конно-егерском полку. Но из желания угодить императору некоторые полковые командиры проявляли такое усердие в муштре, что к ним вполне применимо выражение «услужливый дурак опаснее врага» из басни И.А. Крылова «Пустынник и Медведь». Одним из таких офицеров был командир Семеновского полка полковник Шварц. «Без образования, едва знал русскую грамоту, не имел дара слова»[72], — так характеризовал его семеновец В. И. Рачинский.

Шестнадцатого октября 1820 г. солдаты 1-й гренадерской (государевой) роты самовольно построились и потребовали от начальства отменить смотры и учения по праздничным дням, сменить командира и улучшить их материальное положение. Никто из офицеров участия в выступлении солдат не принимал. Семнадцатого октября роту в полном составе отправили в Петропавловскую крепость. Восемнадцатого октября солдаты остальных рот полка потребовали возвращения своих товарищей в казармы. Для переговоров с солдатами в полк приезжали все их начальники: командир 1-й гвардейской бригады великий князь Михаил Павлович, командующий Гвардейским корпусом И. В. Васильчиков, начальник штаба корпуса А.Х. Бенкендорф и военный губернатор М.А. Мило-радович. Переговоры не удались, и полк в полном составе «собственным маршем» добровольно отправился в Петропавловскую крепость.

К. Ф. Рылеев, Ф. Н. Глинка и другие свидетели этих событий единодушно отмечают в своих воспоминаниях, что после заключения в крепости Семеновского полка в составе 3000 человек в городе и гарнизоне воцарилась тревога на грани паники, так как до этого происшествия военные и гражданские власти не сомневались в полной лояльности гвардии.

Не имея информации о настроениях в гвардейских казармах, городская полиция бросила все силы, чтобы добыть ее. Милорадович и Фогель в спешке приступили к созданию собственной сети осведомителей в гарнизоне. Командование Гвардейского корпуса из соображений предосторожности все же снизило интенсивность и утомительность строевых учений. На этом фоне 20 октября 1820 г. в Троппау и открылся второй конгресс Священного союза.

«Семеновская история», как назвали впоследствии выступление одноименного полка, не имела аналогов в русской армии. Во-первых, инициатором возмущения стала собственная рота Его Величества. В лейб-гвардии Преображенском, Семеновском и Гренадерском полках, шефом которых являлся Александр I, государевыми считались первые гренадерские роты, которые в числе прочих обязанностей несли караул в императорских резиденциях. Во-вторых, выступление происходило без участия офицеров и без применения оружия. В-третьих, сами восставшие не выдвигали никаких политических требований. При расследовании выяснилось, что выступление было вызвано «исключительно бесчеловечным обращением с солдатами» командира полка. Васильчиков и Милорадович правдиво доносили государю, что бунт случился из-за глупости и грубости полковника Шварца.

Однако Александр I, находившийся в Троппау, не поверил своим генералам. Он написал Аракчееву, что весьма сомневается в виновности полкового командира и в том, что солдаты возмутились по собственному разумению. Государь знал о существовании в России тайных обществ и полагал, что смута исходит от них. Также он высказал мнение, что деятельность тайных обществ, во многом координируемая из-за рубежа, в первую очередь направлена против политики Священного союза.

В данном случае это было явным преувеличением. Возмущение солдат Семеновского полка не было инспирировано извне, оно действительно явилось реакцией на самодурство полковника Шварца и неестественно тяжелые условия придворной службы. Но впоследствии это выступление активно использовалось в политико-дипломатических целях.

Через неделю после «Семеновской истории» была обнаружена написанная от имени семеновцев антимонархическая прокламация «К преображенцам» с подписью «Единоземелец» (автора установить не удалось). После этого мнение генералитета о причинах бунта стало изменяться. Начальник Главного штаба П. М. Волконский писал начальнику Главного штаба 1-й армии Н. Н. Дибичу: «Ясно, что смуты эти были давно и настойчиво подготовляемы ожесточенными подстрекателями, которых, по моему мнению, должно искать между офицерами; я вполне убежден, что предположение это наконец подтвердится, особенно если удастся расположить солдат, переведенных в армию, к болтливости…»[73]

Пятого ноября 1820 г. Александр I отдал приказ о расформировании Семеновского полка; личный