Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер
«Семеновская история», случившаяся на фоне революционных событий в Европе, настолько разгневала Александра I, что с этого времени он навсегда отказался от либеральных воззрений, решив, что одолеть «гидру революции» можно только силой оружия. Именно с его подачи Австрия, Пруссия и Россия узаконили свое право вооруженного подавления революционных выступлений в любой стране, где они произойдут, даже без официальной просьбы правительства этого государства.
Четвертого января 1821 г. российский император утвердил представленный Васильчиковым «Проект об устройстве военной полиции при Гвардейском корпусе». В нем, в частности, сказано: «Начальство гвардейского корпуса необходимо должно иметь самые точные и подробные сведения не только обо всех происшествиях в вверенных войсках, но еще более — о расположении умов, о замыслах и намерениях всех чинов. Корпус сей окружает Государя, находится почти весь в столице, и разные части оного, не быв разделены, как в армии, большим пространством, тесно связаны и в беспрерывном сношении между собой. Источники, посредством которых получает начальство сведения, весьма недостаточны и даже не надежны. Обыкновенный путь есть через полковых командиров; но [они] часто не знают сами, а часто по собственной выгоде или по ложному понятию могут скрывать разные происшествия, и, к несчастью, иногда за ними самими необходимо бывает наблюдать. <…>
Если даже полковые командиры будут все знать происходящее в полках и доводить до сведения начальства, то сего еще не достаточно. Офицеры посещают общества, имеют связи; беспокойное брожение умов во всей Европе <…> может вкрасться и к нам, могут найтись и злонамеренные люди, которые, будучи недовольны самым лучшим правлением, в надежде собственных выгод, станут замышлять пагубные затеи; может даже встретиться, что чужеземцы, завидуя величию России, подошлют тайных искусных агентов, кои легко успеют вкрасться в общество. Совершенно необходимо иметь военную полицию при гвардейском корпусе, для наблюдения войск, расположенных в столице и окрестностях; прочие по отдаленности не могут быть удобно наблюдаемы и в сем отношении не так важны. <…> Полиция сия должна быть так учреждена, чтоб и самое существование ее покрыто было непроницаемою тайной…»[74]
Организацию тайной полиции в гвардейских частях, а также информирование правительства о происходивших в них событиях поручили М. К. Грибовскому. Он возглавил секретную военную полицию конспиративным порядком, официально состоя в должности правителя канцелярии Комитета о раненых. В штате тайной полиции имелось девять смотрителей за нижними чинами и три — за офицерами, ее бюджет установили в 40 тысяч рублей в год. Смотрители за нижними чинами получали 600 рублей в год, смотрители за офицерами — 3000 рублей в год, сам Грибовский — 6000 рублей в год, и это была очень большая сумма. Необходимо учесть, что деньги брались из секретного финансового фонда, о наличии которого, как и об истинных выплатах сотрудникам и агентам, естественно, никто не знал. «Семеновская история» стала катализатором для создания военной (политической) полиции и в дислоцированной в Малороссии 2-й армии.
К концу 1820 г. в «Союзе благоденствия» возникли разногласия по вопросу будущего государственного устройства России. Не все члены организации были согласны на вооруженный захват власти и отстранение или даже устранение императора. Состоявшийся в январе 1821 г. в Москве съезд Коренной управы объявил организацию распущенной.
Существуют три версии произошедшего. Первая: решение о самороспуске. Вторая: самороспуск — это просто способ удаления из рядов Союза наименее воинственных (и несговорчивых) членов. Третья: членам Союза, которые занимались специальной деятельностью, скрытой от большинства соратников, стало известно о попадании к правительству «опасных» сведений, и были предприняты соответствующие меры предосторожности. Несомненно, что роспуску «Союза благоденствия» способствовали политические разногласия лидеров, наиболее радикальные из которых предпочитали республиканскую форму правления, а более умеренные склонялись к конституционной монархии. А в пользу третьей версии может говорить следующее.
Средства массовой информации не менее опасны, чем средства массового уничтожения.
В конце ноября 1820 г. корнет лейб-гвардии Уланского полка А. Н. Ронов рассказал следственному приставу Батурину о том, что его вербовал в члены тайного общества поручик лейб-гвардии Финляндского полка Н. Д. Сенявин. После этого Ронова вызвали к М.А. Милорадовичу, и корнет доложил генерал-губернатору о своих подозрениях. Но далее информация была заблокирована. Заведующим Особенной канцелярией Санкт-Петербургского военного генерал-губернатора был полковник Ф. Н. Глинка, назначенный в 1819 г. «находиться по особым поручениям» при Милорадовиче. Одновременно он был членом Коренной управы «Союза благоденствия». На допросе Сенявин отказался от своих слов, а Глинка сумел отобрать у Ронова «письменное показание» и доказать своему шефу «ложность» доноса. По представлению Васильчикова «клеветник» был отставлен со службы и выслан в родовое имение.
По роду службы Глинка имел доступ практически ко всем сведениям, составлявшим государственную и служебную тайну, и прямое отношение к некоторым специальным вопросам, связанным с деятельностью военной полиции и контрразведки. Скорее всего именно он обеспечивал руководителям «Союза благоденствия» необходимое оперативное прикрытие. Соратником Глинки был чиновник канцелярии военного генерал-губернатора титулярный советник Г. А. Перетц. Учитывая грамотную и рискованную работу Глинки, нельзя исключить, что автономная ячейка «Союза благоденствия», известная как «Общество Глинки — Перетца» и имевшая второе название «Хейрут» (в переводе с иврита — «свобода»), являлась спецслужбой (единственной ли?), обеспечивавшей безопасность заговорщиков. Отметим, что попытка вести собственную политическую игру при очевидной профессиональной некомпетентности Милорадовича в вопросах безопасности в конечном счете стоила емужизни.
Практически одновременно с роспуском «Союза благоденствия» в конце 1820 г. в Царстве Польском происходит самороспуск тайного общества «Национальное масонство». При этом польские заговорщики руководствуются теми же побуждениями, что и их русские коллеги. Вследствие растущей подозрительности со стороны Константина Павловича положение польских масонов становилось все более опасным, и этот шаг был предпринят с целью усыпить бдительность властей и одновременно освободиться от ненадежных членов. «Закрытие и в том и в другом случае было фиктивным, — пишет историк. — Относительно „Национального Масонства" следственный комитет (1826–1827 гг.) говорит, что хотя „Национальное Масонство" уничтожилось, и большая часть принадлежавших к нему офицеров оставила мысль о нем, но некоторая часть не изменила своих планов и, отбросив личину масонства, отсель начала действовать сообразно с замыслом своего руководителя»[75].
В начале марта 1821 г. началась революция в Пьемонте, где заговорщики в городе Алессандрия захватили цитадель и создали временную хунту.
Ознакомительная версия. Доступно 44 из 220 стр.