Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

дел, не обязательно схожих по содержанию. Вместе с Толстым в качестве его помощников, которых позже, в связи с государственной реформой, стали называть «асессорами», за судейским столом Тайной канцелярии слушали дела старшие гвардейские офицеры — А. И. Ушаков, Г. Г. Скорняков-Писарев и И. И. Бутурлин, которые, впрочем, постоянно отвлекались на другие срочные задания царя. Никаких регламентов, инструкций о работе Канцелярии не сохранилось, да их, вероятно, и не существовало. В принципе, закрытие Тайной канцелярии было предрешено смертью царевича Алексея 26 июня 1718 года. Через несколько дней после этого события Толстой и Бутурлин постановили отправить обратно в Москву, на прежнюю работу в московской Канцелярии рекрутных дел дьяка Тимофея Палехина. Об этом просил коллег по Тайной канцелярии А. И. Ушаков, который тогда находился в Москве. Он писал Толстому, что Палехин на время был «взят к тайным розыскным делам, к вашему благородию, которые дела ныне произошли к окончанию», поэтому надлежит его отпустить из Петербурга. Однако, как часто бывало с подобными временными учреждениями при Петре I, Тайная канцелярия не смогла быстро завершить свою работу, сдать дела и после этого распустить служащих. Во-первых, предстояло закончить многие незавершенные дела, которые могли тянуться месяцами и даже годами. Следователи подчас не успевали вовремя провести полный цикл необходимых розыскных «исследований» (допросы, пытки, очные ставки), или они не получали нужные для расследования справки и записки из других учреждений, не находили свидетелей и т. д. Во-вторых, кроме дел по розыску царевича Алексея и его сообщников, Петр I начал передавать в Тайную канцелярию для расследования и другие политические и уголовные дела. Делал это он до 1724 года, мало считаясь с тем, что главное занятие Канцелярии — дело Алексея, — закончено. При этом царь настаивал на их срочном расследовании. Почти половина новых дел, переданных в Канцелярию лично Петром I или через его кабинет-секретаря Макарова, относились к преступлениям «по первому и второму пунктам», то есть к делам об оскорблении Его и.в., начатым, в большинстве своем, по доносам. Остальные дела были самые разные. Так, Толстому довелось вникать в преступления фрейлины Марии Гамильтон, задушившей своих новорожденных детей, а также вести дела о раскольниках.

Тайная канцелярия находилась под боком, и Петр, получив очередной важный донос или столкнувшись с каким-нибудь особенно настырным изветчиком, приказывал охране его арестовать, отправить в «город», а Макарову указывал написать Толстому об «исследовании» этого очередного дела. 8 августа 1718 года с борта корабля, находившегося при мысе Гангут, царь писал Толстому: «Мой господин! Понеже явились в краже магазейнов ниже именованные, того ради, сыскав их, возьми за караул». И далее следовал список предполагаемых ревельских воров. Так, вероятно, по чьему-то доносу, началось Ревельское адмиралтейское дело, которое закончилось суровыми приговорами только через несколько лет. Подобным же образом возникали и другие дела — всего их к 1726 году оказалось 256! Итак, с весны 1718 года в Петербурге образовалось дублировавшее Преображенский приказ сыскное учреждение, занимавшееся такими же, как и ведомство князей Ф. Ю. и И. Ф. Ромодановского, делами по политическому розыску. Петр I стремился как-то распределить дела между новым и старым учреждением. 28 апреля 1722 года царь предписал присылать «дела против двух пунктов» не только в Преображенский приказ, но и в Тайную канцелярию. По верному замечанию историка Тайной канцелярии В. И. Веретенникова, это разделение наметилось давно и «было только чисто географическое» — колодников по Петербургу и окрестностям велели присылать в Тайную, а из Москвы и центральных губерний России — в Преображенскую канцелярию. В 1718 году в Москве А. И. Ушаков создал, по заданию Петра, филиал Тайной канцелярии — ее Контору, которая разместилась на Потешном дворе в Преображенском. Это место — священное для политического розыска России. Старший чиновник Конторы, секретарь Василий Казаринов, имел большие права в предварительном расследовании розыскных дел, хотя во всем руководствовался «повелительными ордерами» из Петербурга. Сохранившиеся рапорты Казаринова свидетельствуют, что он докладывал в Петербург о ходе всех важных дел, спрашивал у Толстого и Ушакова разрешение на новые пытки: «И буде, государь, оная Акулина с тех розысков в означенных своих словах устоит, то упомянутою Авдотью розыскивать-ли? О том требуем от вашего превосходительства повелительного ордера. Вашего превосходительства премилостиваго моего государя, всепокорный и верный раб Василий Казаринов».

Деление сыска на два ведомства (в Петербурге и в Москве) оказалось временным. В это время Петр I проводил грандиозную государственную реформу — создавал коллегии, преобразовывал Сенат, функции и структура которого менялись в соответствии с коллежской реформой. Как уже было сказано выше, 22 января 1724 года император приписал закрыть все «маэорские канцелярии», а дела их распределить по коллегиям и другим учреждениям. За неделю до этого, 15 января, царь указал: «Следующиеся в Тайной розыскной канцелярии дела важные решить, а вновь, подобно прежде бышим, колодников и дел, присылаемых ни откуда не примать, понеже оставшиеся за решением дела отослать в Правительствующий Сенат и с подьячими, а секретарю Топильскому (он заменил в Тайной Палехина. — Е.А.) быть при прежних рекрутных делах, откуда он был взят».

Почему было решено сдать дела в Сенат, а не в Преображенскую канцелярию, становится ясно из документов, открывающих намерения Петра I преобразовать «сыскной сектор» государственного аппарата. Преображенский приказ, подобно другим приказам, уже называвшимся к тому времени канцеляриями, предстояло, в рамках реформы, либо ликвидировать, либо преобразовать в коллегию. Однако в 1723–1724 годы Петр I, который ранее намеревался сделать все управление коллегиальным, понял, что ввести, сверх уже действующих, несколько новых коллегий невозможно: расходов на новые учреждения финансы государства уже не выдержали бы. Поэтому царь пошел по-другому, менее дорогостоящему пути — он увеличил число сенатских контор и в 1724 году превратил в контору Сената открытую как самостоятельное учреждение Ревизион-коллегию. Подобным же образом предполагалось поступить и с розыскным ведомством. В. И. Веретенников опубликовал запись именного указа Петра I Сенату, непосредственно говорящего об этом: «О конторе при Сенате Тайной канцелярии и маэорских. Чтоб при Сенате учинить Кантору розыскных дел, также особливую палату, где для случающихся дел чрезвычайных, и первое, когда какой розыск будет в Сенате, то дела оныя там будут, а другое место — для таких дел, как Шафирово случилось, но сему месту быть без служителей, но, когда случай позовет, тогда на время брать». Из этих типичных для Петра I сбивчивых указаний вытекает, что дела Тайной и других майорский канцелярий отныне передаются в ведение особой сенатской «Конторы розыскных дел», и что, кроме того, отводится два помещения для срочных расследований: одно — по розыскным делам, а