Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

верховники, уже обжившиеся в Москве, куда в начале года переехал двор, занимались делом упомянутой выше княгини Аграфены Волконской и ее приятелей Абрама Ганнибала, Егора Пашкова, Исаака Веселовского и других. Тут же выносились и приговоры по иным рассмотренным ими делам: «Июля 2 дня 1729 году вышеписанный колодник … пред собранием Верховного тайного совета распрашиван секретно, а по распросу … того ради рассуждено: за сказывание его такого важного дела, которое он за собою объявил в Переславле-Рязанском ложно, учинить наказанье: бить кнутом и послать в ссылку в Сибирь». Из Совета рассылались указы-приговоры по вершенным делам, сюда же приходили доклады от порученцев и местных властей, причем Верховный тайный совет явно стремился сосредоточить у себя по преимуществу важные дела. В его указе Сенату, который, в ряду других учреждений, докладывал верховникам о сыскных делах, говорится, что Сенат должен «не в важных делах чинить решение по указам, а о важных — со мнением докладывать Верховному тайному совету». По некоторым материалам видно, что у Верховного тайного совета была своя тюрьма, куда свозили колодников из полиции и местных учреждений. В этом смысле, так как высшая власть находилась в коллективном органе — Верховном тайном совете, то туда сместился и центр политического розыска — им всегда ведал тот, у кого была реальная власть в стране.

Только один раз делами розыска занимался малолетний царь Петр II. В тот день в ноябре 1727 года решалась судьба Меншикова. Тогда возникла подброшенная русским посланником в Швеции Николаем Головиным «золотая», но обычная для политического розыска идея обвинить Меншикова в сговоре со шведами и в измене Родине, что позволило бы отправить всем ненавистного временщика на эшафот. Для утверждения нового направления в расследовании потребовался мальчик-царь. Он пришел на заседание Совета, выслушал доклады о якобы существовавших преступных связях Меншикова со шведами и потом «изволил рассуждать» в том смысле, что «сии его, князя Меншикова, поступки за измену почесться могут». Произнесенного слова «измена» было достаточно, чтобы внести в протокол следующую запись: «И, по довольном о том рассуждении, определено послать к нему (Меншикову в Ранненбург. — Е. А.) какую нарочную особу, которая бы могла о том о всем, також и о взятии денег его допросить и с принуждением, и угрозами, что ежели он подлинно о том о всем, что у него происходило не объявит, то с ним инако поступлено будет». В других случаях, царя, занятого охотой и развлечениями, верховники делами «не утруждали», а все решали сами. Судя по делу Волконской основная тяжесть розыскной работы лежала на А. И. Остермане и князе Алексее Долгоруком, занявшем первое место у трона и в Верховном тайном совете благодаря своему сыну князю Ивану — любимцу юного царя. Текущие, «маловажные» дела после ликвидации Преображенского приказа в 1729 году сосредоточили в Сенате. Однако в начале марта 1730 года сам Верховный тайный совет прекратил свое существование.

В царствование императрицы Анны Ивановны (1730–1740) для сыскных дел использовались все известные ранее организационные формы: и постоянные учреждения, и временные комиссии, и розыскные поручения отдельным чиновникам. Сразу же после ликвидации Верховного тайного совета ведение политического розыска перешло к Сенату. Именно о нем как о месте, куда надлежит доносить изветчикам, сказано в указе 10 апреля 1730 года. Однако так продолжалось недолго — 24 марта 1731 года появился именной указ об образовании новой Тайной канцелярии. Точнее сказать, ее создание весьма напоминает создание «маэорских канцелярий» и Первой тайной канцелярии П. А. Толстого. В указе отмечается, что Сенат чрезвычайно загружен делами, и чтобы сенатором не было «помешательства … в прочих государственных делах», все «важные дела», которые ранее ведали Преображенский приказ, Верховный тайный совет и, наконец, Сенат, передаются в руки генерала А. И. Ушакова. Все необходимое для работы (дела, служащих и др.) он мог брать из Сената. Трудно сказать, так ли уж был загружен Сенат, что ему пришлось передавать Ушакову важнейшие розыскные дела, но можно утверждать, что Анне Ивановне, столкнувшейся при своем вступлении на престол с мощным сопротивлением части аристократии, требовалось взять под контроль политический розыск — ведь к этому времени она смогла полностью восстановить самодержавную форму правления после событий 1730 года. К тому же в Сенате сидели бывшие верховники. Поэтому императрица и поручила, как ранее Петр I Ромодановскому, сыскные дела своему доверенному человеку — генералу А. И. Ушакову.

31 марта 1731 года Сенат исполнил повеление императрицы. Он передал Ушакову все розыскные дела и колодников и распорядился: «Для отправления оных дел канцелярии быть в Преображенском на Генеральном дворе и имяновать оную канцелярию Тайных розыскных дел». Новое учреждение не только въехало в те же пыточные застенки, в которых многие годы трудился князь Ромодановский, но и получила такой же, как и Преображенский приказ, статус центрального учреждения, а ее начальник Ушаков, как некогда князь Ф. Ю. Ромодановский, мог теперь штрафовать местные власти за «неисправности» по розыскным делам. Наконец, указ Сената утверждал штат новой, теперь уже Второй тайной канцелярии, состоявший из секретаря, нескольких подьячих, сторожей, двух заплечных дел мастеров, одного капрала, одного сержанта и 30 солдат. На нужды Канцелярии отпустили из казны 3360 рублей — ту самую сумму денег, «которая положена была по штату на бывший Преображенский приказ». Именно на такие ничтожные деньги из бюджета в 6–8 миллионов рублей содержала Россия в 1731 году свой политический розыск! В этом можно усмотреть преемственность органов политического розыска, как и в том, что «Тайная» — так в просторечии стали называть Тайную канцелярию, — постоянно пользовалась архивом закрытого Преображенского приказа, обращаясь туда за справками.

В начале 1732 года двор вернулся в Петербург, и вместе с ним — и Ушаков со своей канцелярией, которая, в связи с объявленным «походом» государыни из Москвы в Петербург, получила название «Походная канцелярия тайных розыскных дел». Сразу же после переезда в северную столицу Ушаков потребовал у главного начальника Петербурга Б. X. Миниха выделить ему старое помещение Тайной канцелярии в Петропавловской крепости. Оно оказалось занятым. Пришлось очистить под канцелярию другие казармы, куда и переехал Ушаков со своими людьми. Летом 1732 года, когда стало ясно, что «поход» императрицы затянулся, и столицей вновь станет Петербург, последовал указ 12 августа 1732 года: «Тайную канцелярию взять из Москвы в С. — Петербург и от оной Канцелярии оставить контору и быть в дирекции… генерал-адъютанта Семена Андреевича Салтыкова». В сентябре того же года было решено Канцелярию «Походной» уже не называть, а «именовать ее просто Канцелярией тайных розыскных дел».

Создание Тайной канцелярии стало настоящим