Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

триумфом Андрея Ивановича Ушакова, резким поворотом его карьеры. К 1731 году он сумел преодолеть обидный провал в своей карьере, когда в мае 1727 года его втянули в дело П. А. Толстого, да еще обвинили в недонесении, то есть по статье, которую — ирония судьбы! — Ушаков за свою жизнь в розыске предъявил множеству людей. В указе о нем было сказано: отправить из столицы за то, что он, «слыша такие („непристойные“. — Е. А.) слова от Григорья Скорнякова-Писарева, …о том по своей присяжной должности где надлежит, не доносил».

До этой неудачи 1727 года его карьера шла вполне успешно. Он родился в 1670 году в бедной и незнатной дворянской семье. Согласно легенде, он был сыном новгородского дворянина и до тридцатилетнего возраста жил в деревне с тремя своими братьями, деля доходы с единственного крестьянского двора, которым они сообща владели. Ушаков ходил в лаптях с девками по грибы, и, «отличаясь большою телесною силою, перенашивал деревенских красавиц через грязь и лужи, за что и слыл детиною». В 30 лет, в 1700 году, он оказался в Новгороде на смотре недорослей и был записан в преображенцы. По другим данным, это явление Ильи Муромца политического розыска произошло в 1704 году, когда ему было уже 34 года. Как бы то ни было, Ушаков довольно быстро, благодаря своим способностям и усердию, сумел выслужиться. Поворотным моментом в его карьере стало расследование дел участников восстания Кондратия Булавина в 1707–1708 годах. Как раз в это время его ближе узнает Петр I, который с тех пор и начал заметно выделять среди прочих скромного и немолодого гвардейского офицера. К середине 1710-х годов Ушаков уже входит в элиту гвардии, в своеобразную «гвардию гвардии». Он стал одним из десятка тех гвардейских майоров (И. И. Дмитриев-Мамонов. И. И. Бутурлин, М. И. Матюшкин, князь М. И. Волконский и др.) — особо надежных и многократно проверенных на разных «скользких» делах порученцев, которым царь часто давал самые ответственные военные и административные задания. С середины 1710-х годов Петр I, как сказано выше, стал поручать им расследования по многочисленным злоупотреблениям чиновников, бороться с которыми царь тогда решил самыми крутыми мерами. Среди этих гвардейских майоров — людей честных, инициативных, решительных и бесконечно преданных своему Полковнику, — Ушаков выделялся тем, что в свое время помог Ф. Ю. Ромодановскому сделать карьеру: как и страшный князь, Ушаков любил и умел вести розыскные дела.

В мае 1714 года Ушаков по указу Петра I создал свою «маэорскую канцелярию» и занялся запущенными рекрутскими делами и «исследованием» доносов фискалов. В том же 1714 году Петр поручает Ушакову «проведать тайно» (по-видимому, по доносам) о кражах в подрядах, о воровстве в Военной канцелярии и в Ратуше, а также об утайке дворов от переписи. Такие деликатные задания Петр давал не каждому майору гвардии — для их выполнения недостаточно рвения и честности, нужны были какие-то особые способности в розыскном деле. Ими, вероятно, Ушаков и обладал. Не случайно, что из всех руководителей майорских канцелярий именно Ушакова царь поставил заместителем к П. А. Толстому в образованную в марте 1718 года Канцелярию тайных розыскных дел. В отличие от других ее асессоров — Г. Г. Скорнякова-Писарева и И. И. Бутурлина, Ушаков показал себя настоящим профессионалом розыска. Он много и с усердием работал в застенке и даже ночевал на работе. Интересная черточка характера Ушакова видна из дела баронессы Степаниды Соловьевой. Она показала, что в июне 1735 года была в гостях у Ушакова и за обедом жаловалась на своего зятя Василия Степанова. Баронесса сказала, что зять «ее разорил и ограбил и при том объявила словесно, что в доме того зятя ее имеетца важное письмо». Хозяин сразу насторожился и спросил: «По двум ли первым пунктам?» И хотя Соловьева уклонилась от ответа, в Тайной канцелярии вскоре начали дело об этом. Как видим, начальник Тайной канцелярии и в дружеском кругу, за обеденным столом, оставался начальником политического сыска.

В награду за расследование дела царевича Алексея Ушаков в 1719 году получил чин бригадира и 200 дворов из конфискованных владений князя В. В. Долгорукого и других преступников по делу царевича Алексея Петровича. С успехом он заменял и самого Толстого, который, завершив дело царевича, тяготился обязанностями начальника Таиной канцелярии, часто сопровождал Петра I в походах, сидел в Сенате и многие розыскные дела перепоручал Ушакову, который делал все тщательно и толково. К середине 1720-х годов Ушаков сумел укрепить свои служебные позиции и даже потеснил начальника Преображеского приказа, князя И. Ф. Ромодановского, который не был так опытен и инициативен, а главное — влиятелен при дворе, как его покойный отец. Ушаков, который по-прежнему имел свою Рекрутскую канцелярию на Потешном дворе в Москве, стал докладчиком у Екатерины I по делам розыска. Гроза, которая в конце апреля — начале мая 1727 года разразилась, по милости Меншикова, над головой Толстого, А. М. Девьера и других, лишь отчасти затронула Ушакова — он не угодил, как Толстой, на Соловки, или, как Девьер, в Сибирь, и даже не лишился своих чинов. Его лишь, как армейского генерал-лейтенанта, послали в «другую команду», в Ревель, в распоряжение генерала Бона. Во время бурных событий начала 1730 года, когда дворянство сочиняло проекты об ограничении монархии, Ушаков был в тени, но, тем не менее, он поставил свою подпись под проектами, авторы которых ратовали за восстановление самодержавия. Возможно, в тот момент Ушаков угадал, за кем нужно идти. Позже, когда Анне Ивановне удалось восстановить самодержавную власть, лояльность бывшего заместителя П. А. Толстого по Первой тайной канцелярии отметили — в 1731 году императрица поручила ему ведать политическим розыском.

Ушаков, несомненно, вызывал у окружающих страх. Его боялись не потому, что он был страшен внешне, кровожаден, угрюм. Современники пишут о нем, как человеке светском, вежливом, обходительном. Люди боялись не Ушакова, а системы, которую он представляет, ощущали безжалостную мощь той машины, которая стояла за его спиной. «Он, Шетардий, — рапортовали члены комиссии по выдворению из России французского посланника в 1744 году, — сколь скоро генерала Ушакова увидел, то он в лице переменился. При чтении экстракта столь конфузен был, что ни слова во оправдание свое сказать или что-либо прекословить не мог». Следя за карьерой Ушакова, нельзя не удивляться его поразительной «политической непотопляемости». В этом с ним мог сравниться только кабинет-министр князь А. М. Черкасский, который, как и Ушаков, несмотря на непрерывные перевороты и смены властителей, сумел не только умереть в собственной постели, но и прожить всю