Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

тяжёлое полосатое брюшко, сложенные крылья и голова с крупными неподвижными глазами. Ни женского лица, ни лепестков, ни сказочной красоты — только Маточная особь, слишком большая для собственного жилища, будто весь дуб вырос вокруг неё, чтобы удерживать и кормить.

И всё же, когда взгляд Матки коснулся Свена, он ощутил присутствие личности. Старой. Терпеливой. Не человеческой.

Леса опустилась на одно колено.

Свен остался стоять. Не из гордости — колено просто не получило вовремя приказа.

Просите.

— Нам нужно маточкино молочко, — сказала Леса. — Немного. Столько, сколько Маточка сочтёт возможным отдать.

Зачем?

Леса сглотнула.

— Для торговли.

Гудение усилилось. Свен почувствовал, как на сознание давит мягкая, но неумолимая тяжесть. Не боль — ожидание правды.

— И для свободы, — добавила Леса. — Я хочу открыть в Городе трактир. Не просить отца. Не возвращаться в дом. Не зависеть от совета клана.

Зачем ему?

Внимание Улья переместилось к Свену.

— Мне? — Он указал на себя. — В задании написано помочь друидке. Я помогаю. Ещё я предпочитаю не умирать, а без неё мои шансы выглядят оскорбительно низкими.

Зачем тебе её свобода?

Свен открыл рот и не сразу нашёл ответ.

— Потому что человек должен иметь право выбирать, где ему жить.

Леса повернула к нему голову.

— Даже если он ошибается, — добавил Свен. — Особенно если ошибается. Иначе это не выбор, а инструкция.

Матка не шевельнулась. Но по залу прошла дрожь, и несколько тысяч крыльев изменили ритм.

Дочь Грона имеет долг.

Леса склонилась ниже.

— Знаю.

Долг не погашен.

— Я готова отработать. Предлагаю себя.

— Что? — вырвалось у Свена.

Леса вскинулась.

— Не в том смысле.

— А в каком ещё смысле можно предлагать себя гигантской матке?

— Предлагаю свою помощь, идиот.

— Тогда надо было начинать со слова «помощь».

По залу снова прокатилась волна гудения. На этот раз сомнений не осталось: Улей смеялся.

Долг принимается частично.

Леса выпрямилась.

— Что нужно сделать?

Доказать, что умеете сохранять, а не только брать.

Среди корней над Маткой открылись две ячейки. Из них медленно опустились прозрачные восковые коконы размером с голову Свена. В каждом плавала золотистая капля, а внутри капли угадывалось крошечное тёмное тело — ещё не пчела, но уже живое существо.

Будущие Матки.

Свен подошёл ближе, забыв о страхе. Коконы пульсировали не в лад. Один — быстро, почти торопливо. Другой — медленнее, с долгими паузами.

— Они живые, — сказал он.

Да.

— И вы собираетесь отдать их нам?

На три часа.

Из пола поднялась восковая платформа. Пчёлы перенесли на неё коконы. Под прозрачной оболочкой золотистые капли вспыхнули, и свет пробежал по ближайшим сотам.

Рой уйдёт в покой. Маточный Свет привлечёт голодных. Вы сохраните обеих.

— А если не сохраним? — спросил Свен.

Не получите просимое.

— Я имел в виду: мы останемся живы?

Нет.

— Хорошие условия. Люблю ясные договоры.

Если попытаетесь унести будущих Маток, умрёте раньше.

— Ещё лучше.

Леса посмотрела на коконы.

— Мы согласны.

— Мы?

— Ты хотел ясный договор.

— Я хотел договор, в котором у меня есть право голоса.

Ты пришёл добровольно.

— Это спорное определение добровольности.

Ты можешь уйти.

Свен оглянулся. Проход, по которому они пришли, исчез за сплошной стеной сот. Зато в другом конце зала раскрылась узкая щель наружу — достаточно широкая, чтобы протиснуться одному человеку.

Леса ничего не сказала. Не просила. Не давила. Просто стояла рядом с коконами и смотрела на них.

Свен вызвал задание.

Задание «Мёд для друидки» обновлено.

Текущий этап: испытание Улья.

Защитить две будущие Маточные особи.

Время защиты: 3 часа.

Дополнительные условия:

Обе особи должны выжить.

Запрещено покидать область испытания.

Скрытый бонус: условия не выполнены.

Он закрыл окно.

— Мне нужно осмотреть место.

Леса моргнула.

— Ты согласен?

— Нет. Но уйти сейчас будет хуже, чем остаться.

— Почему?

— Потому что потом придётся жить с мыслью, что две ещё не родившиеся пчелы погибли из-за моего принципиального характера. Оно того не стоит.

Улей вывел их на площадку по другую сторону дуба. Здесь корни поднимались из земли дугами, образуя естественные проходы. С одной стороны лежала сухая ложбина, с другой — густые заросли колючего кустарника. Над площадкой нависала толстая ветвь, обросшая серыми лишайниками. Коконы установили в неглубокой чаше из воска между тремя корнями.

Пчёлы улетали — не все сразу: поток тянулся к тёмным отверстиям в стволе, пока воздух не перестал дрожать от крыльев. Несколько сторожевых особей остались на ветвях, но их неподвижность ясно говорила — помогать они не станут.

Свет коконов становился ярче.

Свен обошёл площадку, прихрамывая. От северного прохода тянуло холодом. В ложбине лежали старые листья, хотя времён года здесь не было. Между корнями виднелись норы. Верхний подход прикрывала ветвь, но по ней могло проползти что угодно.

— Три направления, — сказал он. — Ложбина, кусты и сверху.

— Я вижу четыре.

— Где?

Леса указала на землю.

— Снизу.

— Прекрасно. Четыре направления, два человека, одна палка и твоя уверенность, что всё получится.

— Уверенность у меня закончилась у входа.

Он посмотрел на неё. Леса не улыбалась.

— Мурка обычно сражается со мной, — сказала она. — Без неё будет сложнее.

— У меня обычно бывают ботинки.

— Они помогли бы?

— Морально.

Свен присел возле чаши. Корни образовывали треугольник, но коконы стояли рядом. Один удар — и оба окажутся под угрозой.

— Их надо разнести.

— Матка поставила их здесь.

— Матка проверяет нас, а не удобство своей мебели. Если противник прорвётся, он получит сразу двух.

— Разнесём — мне придётся защищать два места.

— Сейчас ты и так защищаешь четыре прохода. Завалим один, задержим второй, оставим тебе направление для боя. Я возьму коконы и верх.

Леса посмотрела на его сук.

— Ты возьмёшь верх палкой?

— Нет. Я сделаю так, чтобы верх пришёл ко мне медленнее.

Он нашёл сухую ветвь, упавшую между корнями, упёр в неё обугленный сук и навалился. Повреждённая ступня отозвалась болью. Ветка не сдвинулась.

Леса взялась одной рукой и отбросила её в сторону.

— Ещё приказания?

— Никогда не делай так при архитекторе. Мы потом чувствуем себя бесполезными.

— Я заметила.

Они работали быстро. Леса выдернула из земли несколько длинных гибких плетей. Свен натянул их между корнями на разной высоте, закрепляя в развилках. Сок выступил на поверхности волокон и оказался липким. Ложбину перегородили валежником, оставив узкий проход, куда можно было направить нападающих по одному. Кусты трогать не стали: Свен заметил на колючках следы шерсти и решил, что туда уже ведёт звериная тропа. Её он перекрыл низкой сетью из плетей.

Один кокон перенесли за