Шестьдесят килограммов нокаутов - Халлгримур Хельгасон
Внешне он соответствовал классическому облику крупного капиталиста (брюхо, шляпа, сигара), а при более тесном знакомстве больше напоминал нетерпеливого директора цирка, который без конца отдает распоряжения, размахивая тростью, и регулярно разражается громким, весьма датским смехом: «Хо, хо, хо! Прежде всего это все должно быть весело!» Этот его взгляд на вещи был абсолютно чужд нашим героям. Исландские предприниматели скорее бы публично сняли штаны, чем позволили бы публике услышать, как они смеются, тем более – над собственными предприятиями. А у Бууса была манера разражаться хохотом рядом с собственной большой шхуной, стоявшей у причала, как будто его задумка – вместе с семьей примчаться в этот северный дикарский фьорд – была одной сплошной шуткой. Хо, хо, хо! Однако, по правде говоря, этот его звонкий смех, похоже, действовал на ход работ как волшебство: Буус мог буквально нахохотать полные трюмы улова. Работать на него было сплошным весельем.
На этой арене как раз директор цирка был самым большим артистом.
Кроме большой шхуны Буус привез для своего циркового номера семью из пяти детей и работников числом десять человек, две великолепные сельделовные лодки с моторами, а также стройматериалы для сельдезасолочных помостов и причала. Тогда же на берег прилетел целый жилой дом, в разобранном виде. К тому же датчанина всегда сопровождали три голокожие свиньи, два письменных стола, одни напольные часы, несколько шляпных коробок, новехонький граммофон – первый, обосновавшийся в этой стране, – внушительный ящик-фотоаппарат на треноге, и вещь, больше всего привлекавшая внимание: четырехколесный автомобиль марки «Бенц» – первый в стране к северу от центрального высокогорья. Речь здесь шла о весьма новой роскошной машине без верха, корпус и шины у него были черны как сажа, рулевая ось в два метра длиной и два ряда сидений: один – для шофера и пассажира, второй – для хозяина и его супруги, и этот второй ряд сидений располагался выше, чем первый.
Итак, копенгагенский купец привез в эти края целую новую цивилизацию, которую обрушил на берег на юго-восточной оконечности Косы. У г-на Бууса были слишком завышенные ожидания в отношении северного фьорда, он не знал, что здесь нет ни электричества, ни телеграфа, ни дорог, ни дистанций и первая улица до сих пор существовала лишь на чертеже у пастора-градоначальника. «Hvad mener du? Ingen vej?»[20] – и потом расхохотался как заяц-весельчак: «Хо, хо, хо!» Но все же он решил сделать пробную поездку на автомобиле и велел шоферу проехать круг для местных зевак.
Это было в солнечный майский вечер, и вокруг стоял громкий собачий лай, когда эта громадина историческим образом стронулась с места и покатилась вниз по каменистому гребню перед причалом Товарищества «Крона» и дальше: на тун купца Антона, и дальше на север по жиротопной поляне, а там обогнула одну хижину, где от машины стали разлетаться во все стороны куры, словно хлопья мыльной пены от плещущегося в ванне ребенка. И дальше датская махина поехала по моховине к северу от кладбища. Овцы, попавшиеся у нее на пути, в испуге ускакали прочь, но затем оглянулись: что это еще за крупный колесный скот? А собаки надрывались в лае, и к ним прибавлялись все новые. Такую громадную зверюгу надо прогнать с туна. И немедленно!
Шоферу явно пришлись не по нутру все эти псы и переполох, который они устроили. Он постоянно оглядывался назад и вниз: они там шины не кусают? И он помчался, сопровождаемый вереницей собак, к Молочному хутору, а там попытался оторваться от своры, сделав резкий разворот, и так ударил по газам, что жители городка разинули рты. Какое же чудо – этот механизм, который в столичных газетах называют «самодвижущейся коляской»! Но дорога была гребенчатая, и, заехав на восток за Туновые озера, шофер обронил фуражку, и одна из собак унесла ее вверх по склону. Датчанину стало не до смеха, и он снова сделал резкий поворот по направлению к Прибрежному и обернулся на сиденье, чтоб взглянуть на бегущих собак, и при этом, насколько можно было видеть, громко выругался. И этот недогляд оказался серьезным: не успел шофер повернуться, как автомобиль уже несся на поросший травою холм впереди. И вот славный «Бенц» в мгновение ока взмыл на его склон. Но едва передние колеса въехали на вершину холма, как автомобиль вдруг встал – и ни с места: ведь это был вовсе не холм, а дом, и «самоходная коляска» застряла на коньке крыши Прибрежного.
Вокруг землянки теперь бегали все собаки городка и изо всех сил лаяли на махину на коньке крыши, словно там приземлился ужасный черночешуйный дракон.
Внутри кровли что-то треснуло, но перекладины выдержали. Сельмина и Лауси выскочили вон из дому, а за ними Ольгейр, а Гест уже стоял вместе с местными острословами на углу у Товарищества «Крона» и любовался первой ездой автомобиля. А сейчас на него обрушились раскаты смеха: машина застряла на его доме. Шофер по-прежнему сидел на своем месте и пытался, как только мог, переключать различные скорости, сдавать назад – но безрезультатно. В конце концов он отчаялся, выбрался из автомобиля, а затем слез с дома. А машина осталась на крыше землянки, словно уличная инсталляция из другой эпохи.
Так она там и продолжала стоять. В последующие дни светило солнце, и Буус спешил возвести дом для своей семьи, хо, хо, а машину снять можно и потом. Зато Лауси был недоволен, что над его головой громоздится такой груз, и Гест вынужден был признать, что ему не очень сладко спится под «драконом» на кровле. А вот маленькому Ольгейру это чудо на колесах очень даже понравилось, и он регулярно кричал, задирая голову вверх, к машине: «Брр! Брр!» Все дети с Косы были также в восторге, и
Ознакомительная версия. Доступно 32 из 161 стр.