Можно и так сказать - Анна Александровна Матвеева

игорь (Мадине). Для вас вино белое или красное? Вода с газом или без? Курица или рыба? Толстой или Достоевский? Пастернак или Мандельштам? Москва или Питер? Кошка или собака? Кофе или чай?

мадина. Так трудно сделать выбор.

фужеров. Хоть посмотрю, чем народ кормят. Ох…

авиталь. Мне кажется, нас всех портит широта выбора. Вот в советское время такого не было. Давали всем что-то одно, и надо было ещё выстоять очередь, чтобы это «одно» получить…

наталья. Ты-то уж явно не из тех, кто тоскует по советским временам!

авиталь. Я о другом! Конечно, выбор – это хорошо, но иногда так мучительно… Хочется, чтобы кто-то выбрал за тебя…

игорь. Принято! Делаю выбор за вас! Красное вино, курица, Толстой, Мандельштам, кошка, Питер, чай!

фужеров. Какой-то экзистенциализм!

мадина. Вы хотели сказать, сюрреализм?

авиталь. И снова – выбор!

Мама Франциска вылезает из тележки и прыгает на колени к Фужерову.

фужеров. Вот такого ещё точно не было!

Мама Франциска забирает у него серьгу и вставляет себе в ухо. Потом кладёт ладонь на лоб Фужерову и что-то шепчет по-испански. Фужеров засыпает, картинно тряхнув перед этим волосами.

мадина. Ну теперь-то вы видите?!

наталья (Игорю). Вы можете что-то с этим сделать? Это уже не самолёт, а просто какой-то «Летучий голландец»!

игорь (Наталье). Да, конечно, можно сразу взять и вино, и пиво. Хотя это странновато, антр ну.

мама франциска (Наталье, поглаживая Фужерова по голове, как младенца). Стюарды меня не видят. И не слышат. И на твои вопросы обо мне будут отвечать невпопад.

наталья. Как это?

мама франциска. Только десять человек на этом рейсе могут со мной общаться. Для остальных я просто страшная кукла, которая к тому же пропала. Даже для Бланкиты я – просто кукла, которую надо доставить в Москву одному высокопоставленному болящему чиновнику. Давайте я быстренько введу вас в курс дела.

мадина. Аллах всемогущий!

мама франциска. Можно и так сказать. Через двадцать пять минут самолёт разобьётся. Но у одной из вас троих есть шанс спастись.

авиталь. Потому что мы сидим в хвосте?!

мама франциска. Нет, потому что вы случайно или специально (буравит взглядом Мадину) прикоснулись ко мне в аэропорту. Таким образом был сформирован список претендентов на спасение. Теперь вы должны доказать, почему считаете, что имеете право на дожитие.

авиталь. А почему только одна может спастись?

мама франциска. Решение принимала не я, Настя.

авиталь. Меня зовут Авиталь.

мама франциска. Но мама назвала тебя Настенькой.

авиталь (игнорируя последнюю реплику). А остальные что, все погибнут?

мама франциска. Да они уже и так… неживые. Этот рейс был зафрахтован для перевозки погибших во время стихийного бедствия.

наталья. Но блевали-то как настоящие!

мама франциска. Объёмная проекция. Ой, сейчас такое можно сделать одной кнопкой, не представляете себе! В общем, если претендент не убедит меня в своих исключительных правах на дожитие, он пополнит список погибших.

авиталь. Бред.

мама франциска. Жизнь и есть бред. И в то же время – дар, Настенька, тебе ли не знать.

авиталь. Я вижу, к чему вы клоните. Вы хотите меня сейчас обвинить в том, что я не перевезла маму в Израиль.

мама франциска. Она так ждала тебя. Так ждала, что ты заберёшь её к себе… Каждый день ждала.

авиталь. А вы представляете себе, каково это было – в таком возрасте, как у меня, начинать всё сначала в чужой стране? И потом, мама никогда не ощущала себя иудейкой. Она была совершенно советским человеком.

мама франциска. Она была любившим тебя человеком. Готовым для тебя на всё.

авиталь. Я хотела сначала устроиться сама, а потом я бы обязательно её перевезла! Кто ж мог знать, что с ней случится эта онкология? Так резко – раз, и всё.

мама франциска. В Израиле её вылечили бы. А ты даже на похороны не прилетела. Соседи всё сделали. И коллеги с бывшей работы.

авиталь. Я не могла прилететь в тот период! Вот только сейчас всё сложилось! А тогда мне подтверждали гражданство. И вообще, я прислала денег на похороны.

мама франциска. Да, прислала. Но не от всего можно откупиться деньгами.

фужеров (во сне). Но от многого!

Мама Франциска сердито щёлкает его по лбу, и Фужеров снова отключается.

мама франциска. Ты веришь в бога, Настя?

авиталь. Не знаю. Иногда мне кажется, что за мной кто-то наблюдает.

мама франциска. Это другое, это маниакально-депрессивный психоз. А в бога – веришь?

авиталь. Я бы хотела верить. И я хочу жить, я не могу себе представить, что уже через полчаса распадусь на атомы… А если я пообещаю маме хороший памятник сделать? С оградкой? Со скамеечкой?

мама франциска. Скажи, а если бы ты могла изменить что-то в прошлом, что бы это было?

авиталь. Я бы забрала маму к себе сразу же.

Мама Франциска кладёт руку на лоб Авиталь, та засыпает. Мимо проезжает в обратном направлении тележка, которую уже никто не катит – в тележку сами по себе прыгают коробки с объедками, пустые стаканчики и мятые салфетки.

наталья. Господи, жуть какая! Мадинка, может, мы спим?

мадина. Аллах всемогущий!

мама франциска. Мадина. Ты не пьёшь, не куришь, живёшь по законам своей религии.

наталья. Сейчас будет какое-то «но». Потому что всегда бывает какое-то «но». Хотя Мадинка у нас святая женщина.

мама франциска. Не вмешивайся, Наташа, дойдёт и до тебя очередь.

мадина. Я сама скажу. Я не готова умирать, потому что ужасно боюсь смерти. И вся моя набожность – обман. А значит, я попаду в ад.

мама франциска. Не факт. То есть что ты умрёшь однажды – это факт, потому что все умирают. Но насчёт ада – бабушка надвое. Есть ли у тебя какие-то неоконченные важные дела в жизни? То, ради чего можно оставить тебя в живых ещё на (морщится, припоминая) тридцать лет?

мадина. Есть кое-что, но я… не уверена.

мама франциска. Я знаю, о чём ты. О своём таланте, который ты предала. А ведь талант – это дар, как и жизнь. И твои грехи – гордынька и уныние – заставили тебя отказаться от этого дара. Он зачах, как цветок в горшке на балконе в Нальчике…

мадина. Я его поливала и пересаживала, но он всё равно высох.

мама франциска. Бог благословил тебя талантом художника, но ты даже не стала пробовать…

мадина. Но мне было страшно!