Можно и так сказать - Анна Александровна Матвеева

– Не спешите! – взмолился Аркадий. – Хотя бы кофе здесь выпейте.

Она глянула на него с раздражением:

– Я люблю пить кофе во время работы. Я даже ем за компьютером.

– А какую из трёх книгу вы сейчас переводите? – он попытался перекрыть ей путь к отступлению, но понял, что может получить кипятком в лицо, а потому всего лишь выкрикивал что-то вслед.

– «Испанское путешествие», – сказала она, открывая дверь. – Spanische Reise – устойчивое выражение, обозначающее абсурдное, нелепое путешествие. Давайте-ка работать, Аркадий Иванович!

Хлопнула дверь. В квартире воцарилась полная тишина, лишь изредка прерываемая лёгкими царапающими звуками неизвестного местонахождения.

В самолёте – полная тишина. Кое-где горят лампы индивидуального освещения. Яркий источник света – телефон, над которым склонились Магомет и Кристина.

Мама Франциска (она сидит на спинке кресла Магомета) внезапно достаёт наушники из ушей Магомета и Кристины – и вставляет их себе в уши.

кристина. Что вы творите, женщина? Это негигиенично.

магомет. Подождите, вы что, живая?

мама франциска (возвращая наушники Кристине, которая гневно убирает их в коробочку). Относительно.

магомет. Относительно мёртвых?

мама франциска. Можно и так сказать. Ну что, детки, наш полёт на высоте десять тысяч метров подходит к концу.

кристина. Нам ещё лететь одиннадцать часов! Посмотрите на электронную карту.

мама франциска. Нет, детуля. Где-то через десять минут Константин объявит аварийную посадку. Спасётся только один человек.

кристина. Гî́ните!

мама франциска. Гадом буду.

магомет. Начинка просто офигенная. Кто разработчик?

мама франциска. Господь Саваоф. Можно и так сказать. Как думаешь, Кристина, есть у тебя причины для того, чтобы спастись? Чем ты выгодно отличаешься от других?

кристина. Ну я здесь от всех выгодно отличаюсь. Я знаю четыре языка в совершенстве, у меня красный диплом лучшего вуза страны и большое будущее.

мама франциска. Которое может лопнуть, как мочевой, то есть я хотела сказать мыльный, пузырь!

кристина. Но зачем я тогда столько сил в это вкладывала? В чём смысл?

мама франциска. Это ты мне скажи!

кристина. Я имею право жить, потому что я молодая! Все эти тётки, все вот эти жирные мужики, они уже много чего видели, многое сделали. А мне только 24 года. Я хочу… любви, например!

мама франциска. О, этого все хотят, поверь.

кристина. А что, это разве не причина – жить во имя любви? Сейчас, погодите. (Ищет что-то в телефоне.) Вот, хорошая цитата. «Бог – это не про религию. Бог – это про любовь!»

мама франциска. Но ты же никому не веришь. Не даёшь шанса.

кристина. Ну не даю… шанса. Я хочу дождаться того самого!

мама франциска. Или боишься продешевить.

кристина. Вам-то откуда знать?

мама франциска. Мальчик, который вместе с тобой шёл в аспирантуру, был в тебя влюблён по уши. Но ты его даже не выслушала.

кристина. А я что, обязана всех слушать?

мама франциска. Но ведь послушала своего научного руководителя – сделала, как он велел, и поступила в аспирантуру, заняв место того мальчика.

кристина. Ой, да ладно! Ничего он такого особенного не попросил. Все так делают. Сейчас XXI век – и мне это было не трудно. Не очень приятно, да, но уж можно потерпеть разок.

мама франциска. Разок-другой.

Магомет чуточку отодвигается от Кристины.

кристина. Ну а если он меня опережал по баллам, что мне было делать?

мама франциска. Поступить честно.

кристина. А если весь мир наш такой вот нечестный? Почему я всё время должна кого-то пропускать вперёд? Почему одним всё, а другим – всё остальное?

мама франциска. Мой любимый вопрос. Допустим, ты можешь изменить что-то в прошлом, только одно, что бы это было?

кристина. Я бы уехала в Америку, когда меня брали на стажировку. Не знаю, чего тогда испугалась.

Мама Франциска кладёт руку на лоб Кристины и что-то шепчет. Кристина засыпает.

голос из динамика. Уважаемые пассажиры, говорит Константин экипажа. Я забыл вам сказать в самом начале, что в туалетных комнатах запрещено курить – они оборудованы детекторами лжи.

мама франциска. Остался только ты, Магомет.

магомет. Да.

мама франциска Есть что сказать мне?

магомет. Нет. Я плохо говорю по-русски.

мама франциска. Перейдём на твой язык, хочешь? Ну и не ври тогда, что плохо говоришь! Давай уже, доказывай, чем ты лучше других?

магомет. Я не лучше других.

мама франциска. Разве?

магомет. Я не думаю, что должен попасть в этот самый список. Если так можно, сделайте, чтобы туда попала Кристина. Или вон та женщина с ребёнком… Или хотя бы ребёнок.

мама франциска. Ты уверен? В твоём будущем я вижу…

магомет (перебивает её). А я не хочу знать своё будущее! Знаете, мне тут один таксист рассказывал историю. Легенду о лёгком боге. Что люди всегда мечтали о боге, с которым можно запросто договориться. Он будет закрывать глаза на все наши грехи, отменит все законы. С ним не придётся напрягаться. Удобный такой, переносной, компактный лайт-бог…

мама франциска. Ты думаешь, я такой бог?

магомет. Нет, я думаю, мы все сошли с ума от духоты.

мама франциска. А если я дам тебе шанс изменить что-то в прошлом? Исправить какой-то поступок?

магомет. Да я не стал бы ничего менять. Не хочу лезть ни в прошлое, ни в будущее.

мама франциска. У вас же много ковров в твоей стране, я ничего не путаю?

магомет (ошарашенно). Много ковров, да… А при чём здесь это? Любите ковры?

мама франциска. Можно и так сказать. Вот представь себе самый прекрасный в мире ковёр, сотканный из разных линий жизни. Они сплетаются и расходятся (показывает руками), они образуют великолепный и сложный орнамент, от которого нельзя оторвать глаз. Всё продумано – сочетание цветов, форм, узоров… Но человеку обязательно нужно испортить свой ковёр. (Делает резкое движение ладонью.) Неровный стежок, грязный цвет, гнилая нитка. Смотреть на такой ковёр не захочется ни Богу, ни людям. А ведь задумано всё было так прекрасно… Хочется распустить уже сотканное и соткать заново – но, видишь ли, нельзя! Потому что у людей должна быть свобода поступать так, как они считают нужным.

Магомет пытается что-то сказать, но в этот момент со своего места встаёт Ольга и со всей силы бьёт Маму Франциску бутылкой по голове.

Руся купила цветы – не жёлтые, разумеется, на это ей хватило вкуса. Пушистые белые хризантемы – болонки на длинных стеблях – пахли дорогим стиральным порошком. Аркадий любил цветы, хотя,