На капитанском мостике - Олег Константинович Селянкин
— Вы, Макар Иванович, у него спросите, — ответила Мария Герасимовна и с благодарностью взглянула на друзей мужа: они не обиделись, простили вспышку Петра Васильевича.
— Что ты, что ты, Герасимовна! — замахал руками Макар Иванович. — Мне еще жить хочется! Ишь, как буркалами ворочает!.. Аль попробовать?.. Ванюша, ты для страховки встань поближе… Васильевич, а Васильевич…
— Маня! Постели им! — вставая, сказал Петр Васильевич. Брови его были сдвинуты, но в голосе уже не слышалось прежней злости.
— Вместе с этим идолищем? Избави бог! Ногу ненароком положит — заказывай панихиду! И как его только жена терпит? — с притворным испугом протестовал Беспалых.
Мария Герасимовна быстро постелила на полу матрац, накрыла его простыней, бросила подушки и вышла. Петр Васильевич улегся на кровать Сени. В домике погас свет, стало тихо.
— Ну ты, подвинься, — донесся из соседней комнаты приглушенный бас.
— Коли тесно, ложись на пол, — пропел в ответ Макар Иванович.
Петр Васильевич невольно улыбнулся. Громоздкий, налитый силой Спирин сейчас наверняка лежит на самом краешке матраца, а Макар блаженствует, да еще и на тесноту жалуется.
В темноте временами вспыхивали два красноватых огонька: отец и сын курили. Где-то на путях станции перекликались маневровые паровозы. За стенкой похрапывал Макар.
— Плохо сегодня получилось, папаня. Люди к вам с открытой душой приехали, отдыхом пожертвовали, а вы, как улитка, залезли в свою раковину, да и все… Почему не поделитесь мыслями с другими? Советом помогут, подскажут… Или славой делиться не хочется?..
— Молчал бы, раз не понимаешь… Иван-то меня лучше знает… Вынашивал, вынашивал в себе мысли, сколько ночей вот так проворочался, и думаешь, легко теперь все это отдать? Кровное… Или взять саму проводку плота. Дело большое, стоящее… Расскажу завтра о своих планах всем, а что может получиться? Иван поймет, семь раз отмеряет, и если возьмется, — как пить дать — сделает. А Макар? Загорится, вспыхнет и напортачит… Знаешь про его случай с баржой?
— Нет, а что?
— Сдал он плот, заходит в диспетчерскую за приказом, а там два капитана с диспетчером спорят из-за какой-то баржонки. Макар не разобрался, да и крикни: «Мне ее, и никаких гвоздей!». Капитаны потихоньку шмыгнули за дверь, диспетчер подмахнул приказ, и тащился наш Макарушка с порожним шитиком аж до самого Сарапула! Ясно, чем пахнет? Ни тоннажу, ни километражу… Те капитаны руками и ногами от нее отбрыкивались, а он схватил на свою шею… К чему я тебе это рассказал? Так и с плотом быть может. Загорится Макар, или еще какой торопыга вроде него, сунется, не спросившись, посадит плот, разобьет, и прощай все… Второй-то раз после него труднее пробовать будет. И начальство не скоро «добро» даст. Кому из нас охота добровольно голову под топор класть?.. То-то вот, сынок, и оно… А ты заладил: «Улитка!..»
Замолчали отец с сыном. Теперь тишину нарушал лишь посвист спящего Макара Ивановича.
Мария Герасимовна набегалась за день, устала, но уснуть не могла. Беспокойная жизнь у ее мужиков. Петр Васильевич еще и учебный год не закончил, скоро экзамены сдавать надо, а он уже опять о плотах думает, опять затевает что-то. Про сыновей и говорить нечего, у них всё занятия, общественная работа, кружки разные. Только и радости в этом году, что все они вместе и чуть что — помогут друг другу. Вот не приехал сегодня Сеня, а она не очень и волнуется: отец и Антон видели его недавно, разговаривали с ним… А все-таки хлопотно с ними… Мария Герасимовна вздохнула, осторожно перевернулась на бок и закрыла глаза.
Глава девятнадцатая
Очередное столкновение между Анной Ильиничной и Коробочкиным опять произошло из-за кажущейся мелочи. Решили опять провести вечер отличников и, как обычно, срочно начали подбирать «хвосты».
— Не можем мы успокаиваться на семидесяти процентах успеваемости. За это нам голову снимут и правильно сделают! — сказал Коробочкин на одном из совещаний в своем кабинете. — Подстегнем учащихся!
Анна Ильинична попыталась возражать, но ее снова сразили прежним доводом: цель оправдывает средства. В этот же вечер она спросила Сеню Некрасова и поставила ему заслуженную пятерку. Сделала она это с чистой совестью: Сеня все время учился добросовестно, и его четверка была случайной. Только кончила с ним — пришли другие.
— Спросите, Анна Ильинична. У меня только по вашему предмету…
Выстроилась длинная очередь. В очереди стояли и такие учащиеся, у которых по всем предметам были тройки, пришли, не подготовившись, надеясь на «авось», на усталость преподавателя. Анна Ильинична отослала их обратно. Может быть, этот случай и остался бы незамеченным, но среди учащихся, которых она отказалась спрашивать, оказалось два физкультурника. Они, разумеется, побежали к Волкову, рассказали ему о своем несчастии, и он сам пожаловал к Анне Ильиничне.
— Что же это получается, Анна Ильинична? — спросил Волков, смаху опускаясь на стул. — По выбору спрашиваете? Вы понимаете, как это выглядит? Вы настраиваете ребят против физкультуры…
— Они учатся плохо, сейчас тоже не подготовились, вот почему.
— Так вы объясняете! А что думают ученики?.. Нет, Анна Ильинична, я настаиваю на том, чтобы вы исправили свою ошибку. Чем они хуже других?
Договориться им не удалось, и они разошлись, недовольные друг другом. А вечером новое известие: должен приехать ревизор из главного управления. Как забурлил техникум! Уборщицы схватились, за тряпки, щетки и накинулись на полы и ни в чем не повинные стены; в учебной части срочно стали проверять документацию, заполнять за прошлые дни журнал взаимного посещения уроков и за один вечер провели две беседы, значившиеся в плане и забытые; Волков метеором носился по аудиториям и все учил, объяснял, показывал, как нужно встречать начальство, как провожать его, добиваясь, чтобы это умение впиталось в кровь учащихся, стало неотделимым от их «я».
— Взялись бы так за дело с самого начала — техникум образцовым был бы, — сказал Антон Петрович.
— Ничего! И сейчас подтянем — взглянуть любо-дорого! — бодро ответил Степан Яковлевич, перебиравший повязки дежурных.
— Не подтянем, а видимость благополучия создадим, — возразил Каплин.
— Молоды вы еще, Юрий Павлович, делать мне подобные замечания! За всю жизнь я уже не одну инспекцию встречал и провожал!
— Я присоединяюсь к