На капитанском мостике - Олег Константинович Селянкин

Нет, Коробочкин сегодня был неузнаваем. Он не вспылил, не стушевался, а ответил небрежно, с ноткой превосходства:

— Пожалуйста. Хотите подвергнуть ревизии результаты московской проверки?.. Не возражаю.

Анна Ильинична еще раз взглянула в заплывшее лицо Коробочкина и впервые заметила его скошенный назад лоб, делавший лицо приплюснутым, раздавшимся вширь. «Налим! Настоящий налим!» — подумала она, положила книгу приказов на стол и вышла. Ей нужно было побыть одной. Она долго сидела в своем кабинете, упорно глядя в какую-то точку на потолке.

Когда Анна Ильинична пришла домой, все уже спали. Она, стараясь двигаться бесшумно, поужинала и осторожно прилегла на краешек кровати. Муж сонно заворочался, невнятно пробормотал: «Явилась полуночница», — и захрапел, отвернувшись к стенке. Анна Ильинична не обиделась, хотя ей сейчас очень хотелось поделиться с ним своими мыслями: у него своих забот хватает, он очень устает и всегда спит как мертвый.

Все спали, а к ней сон не шел. Многое передумала она за эти часы, многое увидела в ином свете, словно другими стали ее глаза — зорче, внимательнее. Взять хотя бы Кузьму Федоровича Нефедова. Его уважают, даже любят, но так ли он хорош, как кажется? Память восстановила не один, не два, а несколько педсоветов, не один, а несколько споров, во время которых Кузьма Федорович вдруг замолкал, опускал руки, как-то ослабевал весь, и отходил в сторону, словно все это его не касалось. Раньше она не задумывалась над тем, почему он поступает так. Теперь пришлось подумать. Почему он привел тогда к ней в кабинет учащихся, предложивших создать кружок по изучению шлюпки? Только ли потому, что хотел показать ей еще один недостаток? Пожалуй, нет. Он сам мог принять решение. Тогда почему?.. Есть у него какая-то червоточинка. Он хочет, может работать, но… напористости, делового размаха, крепкой хватки, решительности у него нет. Встретил сопротивление, надо бы поднапрячь силы, а Кузьма Федорович, видимо, вспомнит пословицу о том, что плетью обуха не перешибешь, скорбно вздохнет и смирится. Так было и на педсовете, когда Некрасова и Серегина ругали за двойки. Поворчал в одиночку и утихомирился.

Не об одном Нефедове, а о многих товарищах по работе думалось Анне Ильиничне в эту ночь.

Думал и Шипунов. Неужели сбывается пророчество старого капитана, с которым он, молодой штурман, плавал первую и последнюю навигацию? Узнав, что Федор Алексеевич собирается устроиться на берегу, тот сказал со свойственной ему грубоватой прямотой:

— Только и на берегу, если характер не изменишь, ничего у тебя не получится. Топор ни в какой воде не плавает, а ты в нашей жизни — топор.

Нет, ошибся старик! Шипунов тебе не топор! Вон сколько лет в техникуме проработал, и все на поверхности. В праздник кому благодарность в приказе объявляют? Шипунову! У кого лучшие характеристики? У Федора Алексеевича! Нет, брат, шалишь! Обломаешь, Антон Петрович, зубки на такой закуске!

И первым, кто на другой день постучался в кабинет Анны Ильиничны, был Шипунов.

— Ты уж, Анна Ильинична, прости за беспокойство, знаю, что забот, как говорится, у тебя полон рот, но, понимаешь, совесть не позволяет молчать. Ты не первый год меня знаешь, и тебе известно, что я человек прямой, принципиальный…

— Ближе к делу, Федор Алексеевич.

Шипунов немного опешил. Не такого приема ждал он от обычно ровной, спокойной Анны Ильиничны. «Какая пчела ее укусила?.. Наверное, дома с мужем поцапались, а на других злобу срывает, — подумал Федор Алексеевич. — Это мы, голубушка, запомним до случая».

— Плохо ведет себя Антон Петрович, Анна Ильинична. Я бы сказал — возмутительно!

— Что-то случилось?

— Блок сколачивает.

— Как вы сказали? Блок? Какой блок?

— Собрал вокруг себя молодежь и сколачивает их против начальства.

— Зачем это ему?

— Подумать надо… Человек он молодой, слыхал мельком — жениться собирается, и вообще…

Анна Ильинична старательно записывала слова Шипунова, и карандаш ее так быстро бегал по бумаге, словно она хотела застенографировать все сенсационное сообщение.

— У вас все?

— Все без утайки! — Шипунов даже руку к сердцу приложил. — Ежели что замечу, мигом сообщу. Понимаю, дело не шуточное.

— Правильно. Я все записала подробно и буду ждать, что на ближайшем педсовете вы все это вновь повторите.

У Федора Алексеевича вытянулось лицо, засосало под ложечкой, но он справился с собой и сказал, стараясь казаться бодрым:

— Это мы всегда… От всей души… Я человек прямой…

Анна Ильинична спрятала запись в ящик письменного стола и потерла лоб. Что же еще она хотела сделать? Важное, нужное. Да, побеседовать с Некрасовыми, отцом и сыном. Поддержать в трудную минуту, ободрить, а заодно и выяснить их отношение ко всем наболевшим вопросам.

Петра Васильевича и Антона Петровича она нашла в судоводительском кабинете. Сын что-то объяснял отцу, водя карандашом по навигационной карте.

— Не помешаю? — спросила Анна Ильинична и присела на стул.

Петр Васильевич взглянул на нее, убрал руки, и карта, прошуршав, свернулась в рулон. Антон Петрович рассчитанным жестом бросил ее на шкаф.

— Читали? — спросила Анна Ильинична. Антон Петрович кивнул головой. — Что намерены предпринять?

— Впредь умнее буду, — твердо и зло ответил Антон Петрович.

— А ваше отношение к приказу?.. Не пожимайте плечами!.. Терпеть не могу этого неопределенного жеста!.. Ведь вас касается…

— Поэтому и молчу.

Анна Ильинична рассердилась. Неужели он не понимает, что приказ Коробочкина опозорил его? Что может быть страшнее обвинения в том, что ты пришел на урок не подготовившись? Но Антон Петрович на все ее доводы о необходимости протеста, отвечал лишь одной фразой:

— Не привык обсуждать приказы… Здесь все правду знают, и нет смысла понапрасну силы и время тратить.

— Так ведь это только частица плана, составленного ими! — воскликнула Анна Ильинична. — Не нравится им то, что мы вводим в техникуме новые порядки, ну, они решили показать свою силу!.. Петр Васильевич! Хоть вы-то втолкуйте ему, что нельзя быть таким ягненком!

— Что он, дите малое? — насупился Петр Васильевич. — А партийная организация на что? Не даст в обиду… Да и сам он не такой ягненок, как кажется…

Анна Ильинична и раньше