ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)
Тогда очень легко назначить виновного. Сказать: ”Она выбрала удобство”, или: ”Он требует жертвы, потому что сам не знает, как живут дети”. Но жизнь обычно сложнее. Иногда женщина действительно, прежде всего, бережет детей. Иногда под словами ”ради детей” уже давно прячется собственное желание не возвращаться к человеку, с которым стало тяжело. Иногда мужчина искренне хочет вернуть семью, а иногда словами о долге требует, чтобы все вернулись в жизнь, которую он сам для них уже не может сделать безопасной. Поэтому здесь надо не искать красивую фразу, а называть то, что происходит на самом деле.
...Человек умеет очень хорошо прятать свое желание внутри добрых слов. ”Я делаю это ради детей”, ”я сохраняю семью”, ”я защищаю свое”, ”я хочу только справедливости”. Все эти слова могут быть правдой. Но иногда ими прикрывают другое: ”Я хочу, чтобы было, по-моему”, ”я боюсь потерять удобную жизнь”, ”я хочу наказать другого”, ”я больше не хочу нести его тяжесть”. Совесть начинается там, где человек перестает пользоваться хорошими словами как занавеской.
.
– Отче, а как же дети?
.
– Если супруги дошли до разговора о разводе, детям особенно легко стать такой занавеской и одновременно оружием. Один говорит: ”Я не дам тебе детей”, другой отвечает: ”Они сами не хотят тебя видеть”, третий начинает рассказывать ребенку все, что думает о бывшем супруге, будто ищет в нем маленького судью, который, наконец, подтвердит его правоту. Но ребенок не был свидетелем всего брака, не выбирал его разрушения и не должен выносить приговор одному из родителей. Муж и жена могут перестать быть супругами, но отцом и матерью от этого не перестают...
Ребенка нельзя заставлять доказывать любовь одному неприязнью к другому. Ему не нужно знать все подробности измены, взаимных обид, денег, унижений и взрослых обвинений. Правда нужна, но не вся взрослая тяжесть правды должна быть положена на детские плечи. В следующей комнате могут уже стоять чемоданы, родители могут жить в разных странах и даже больше никогда не стать мужем и женой, но у ребенка должно остаться хотя бы одно твердое знание: это произошло не потому, что он был плохим, не потому, что выбрал не того родителя и не потому, что обязан теперь кого-то спасать.
.
– А имущество? Это тоже не маловажный вопрос...
.
– То же касается имущества. Война не меняет того, что квартира, машина, сбережения, документы или право жить в определенной стране перестают быть просто вещами. Квартира может означать единственное место, где дети чувствуют себя в безопасности. Деньги – возможность платить за жилье и лечение. Машина – способ вывезти семью, если опасность вернется. Поэтому разговор о разделе имущества нельзя сразу сводить к жадности. Иногда люди делят не вещи; они пытаются понять, на чем каждый будет стоять завтра...
Но именно здесь вещи очень легко превращаются в средство мести. То, что вчера называли общим, сегодня начинают делить уже не вопросом ”что справедливо?”, а вопросом ”как сделать так, чтобы ему ничего не осталось?” Один вспоминает каждый заработанный рубль, другой – каждый год, прожитый с детьми, третий считает, сколько пожертвовал и сколько ему теперь обязаны вернуть. И тогда внешняя война, от которой семья столько лет спасалась, входит в дом уже другим путем: супруги начинают смотреть друг на друга как на противников, у которых надо успеть отнять больше, чем они отнимут у тебя.
...Справедливость и месть могут внешне делать похожие вещи, но идут из разных мест сердца. Справедливость спрашивает: ”Что действительно принадлежит каждому и что нужно тем, за кого мы отвечаем?” Месть спрашивает: ”Как сделать, чтобы другому тоже стало больно?” Иногда юридический результат будет почти одинаковым, но перед Богом это будут два разных пути. Не всякий, кто защищает свое, мстит; но и не всякий, кто говорит о справедливости, действительно ищет ее.
.
– Значит, бывают семьи, которые уже нельзя сохранить?
.
– Бывает, что слов ”сохраните семью” уже недостаточно. Есть предательство, которое человек не хочет прекращать. Есть насилие. Есть такая долгая ложь, что супруги уже почти не знают, с кем живут. Есть опасность для детей или для одного из супругов. Церковь не должна смотреть на разрушенный дом и называть его целым только потому, что ей страшно произнести слово ”развод”...
Но и слово ”все кончено” человек иногда произносит раньше, чем сделал все, что действительно мог. Не потому, что всякий брак обязан быть сохранен любой ценой, а потому, что обещание, данное другому человеку, нельзя превращать в вещь, которую выбрасывают, когда стало тяжело. Христос говорит о браке строго именно потому, что человек для человека – не временная вещь. Войти в чужую жизнь, принять его доверие, прожить годы, родить детей – значит оставить в другом человеке часть своей жизни. Разрыв может оказаться необходимым, но он никогда не бывает пустяком.
...Перед окончательным решением человеку полезно хотя бы один раз остаться перед Богом без удобных объяснений. Не только спросить: ”Почему мне стало плохо в этом браке?”, но и: ”Что сделал я с тем, что было мне доверено? Что еще действительно можно исправить? Где я защищаю детей, а где прикрываю ими собственный страх или желание? Где ищу безопасности, а где просто хочу жизни, в которой больше не нужно терпеть другого человека? Где от меня требуют невозможного, а где я сам уже давно перестал делать возможное?”...
Такие вопросы не всегда спасают брак. Иногда они приходят слишком поздно, иногда один человек готов говорить правду, а другой – нет, иногда возвращение в прежнюю совместную жизнь действительно невозможно. Но даже тогда правда может спасти хотя бы человека от того, чтобы он вынес из разрушенного брака одну только уверенность в собственной правоте. Семья может закончиться как супружеская жизнь, но нравственная ответственность людей друг перед другом не исчезает в день получения документа о разводе...
Можно давно жить в разных домах и все еще каждый день продолжать развод: через ребенка, деньги, унижение, рассказы знакомым, попытку оставить другого без жилья, без отношений с детьми, без доброго имени. Тогда юридическое расставание произошло, а внутреннее расставание со злом так и не