ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)
.
– И Бог ответит?
.
Зосима улыбнулся.
– Не всегда тем ответом и не всегда тогда, когда человек ожидает. Но тот, кто обращается к Богу, уже перестает быть один перед собственным прошлым.
Он подошел к окну. За стеклом лежал тихий вечер, ничем не похожий на войну.
– Христос говорит: ”Мир Мой даю вам”. Это не обещание жизни без скорбей и не возвращение в невинность, которой больше нет. Мир Христов глубже отсутствия опасности: это жизнь, в которой страдание перестает быть единственным хозяином человека.
Зосима повернулся к Савватию.
– Война требует мужества выстоять среди опасности. Мир требует иного мужества – не позволить опасности продолжать распоряжаться тобой после того, как ты вернулся.
Дорога домой не ведет назад. Она ведет в ту жизнь, за которую человек снова может ответить перед Богом.
.
– Отче, а что делать человеку, которому после войны некуда возвращаться? Дом разрушен, близкие погибли или разошлись, семьи больше нет. Он вернулся живым, а той жизни, из которой уходил, уже не существует.
.
– Зосима помолчал.
– Самое тяжелое здесь, Савватий, не потеря стен. Дом можно построить снова. Страшнее, когда человек перестает понимать, где его место среди живых. На войне, как бы ни было страшно, все было ясно: вот твои люди, вот опасность, вот долг. А потом он возвращается и видит, что жизнь шла без него. Кто-то уехал, кто-то погиб, кто-то научился обходиться сам. И он сам уже другой.
Поэтому не говори ему: ”Начинай все сначала”. Жизнь не начинается сначала, она продолжается со всем, что уже было. Погибших не заменишь новыми людьми, родной дом – другой квартирой, семью – советом поскорее устроить новую. Человеку надо не забыть прежнюю жизнь, а найти свое место в той, которая осталась.
Начинается это с простого: где спать, что есть, куда идти утром, кому позвонить ночью. Нужны документы, врач, работа, иногда просто стол, за которым для тебя есть место. Когда разрушено почти все, малое перестает быть малым.
Но помогать надо так, чтобы не отнять у человека собственную волю. Не решать за него все, а спросить: ”Что ты можешь сам? Где тебе помочь?” Милость должна поднимать, а не привязывать к чужой руке. Хорошая помощь возвращает человеку его собственные руки.
И не надо сразу искать великого смысла новой жизни. Пусть сначала будет одно дело на завтра: выйти на работу, что-то починить, помочь соседу, позвонить тому, кто один. Большая жизнь часто возвращается через малую верность. Не требуй от себя сразу снова любить жизнь. Сначала согласись в ней участвовать. Сердце иногда возвращается позже, чем руки.
Вернувшемуся бывает некому сказать правду. Люди готовы слушать о подвиге, но не всегда готовы услышать о страхе, усталости, вине, о том, что человек сам себя не узнает. Поэтому иногда важнее всего тот, кто не испугается чужой правды, не станет сразу объяснять и утешать, а просто останется рядом.
Христос сказал: ”Был странником, и вы приняли Меня”. Странником можно оказаться и в собственном городе. Принять человека – значит дать ему место не только за столом, но и в своей жизни. Иногда для этого надо подвинуть не стул, а самого себя.
.
Савватий помолчал.
– А где здесь Бог, отче? Если человек все потерял, слова ”Господь поможет” могут прозвучать пусто. Что значит Божия помощь, если Он не возвращает погибших, дом и прежнюю семью?
.
– Не обещай от имени Бога того, чего Он не обещал, – ответил Зосима. – Божия помощь не всегда возвращает потерянное. Иногда Господь не возвращает прежнюю дорогу, а дает силы идти по новой.
Человек ждет чуда – а утром встает с постели. Думает, что никому не нужен, – и ему доверяют дело. Считает сердце мертвым – а потом замечает чужую беду и сам протягивает руку. Мы ищем Бога там, где меняются обстоятельства. А Он нередко сначала удерживает самого человека там, где обстоятельства пока изменить нельзя.
У пророка Илии Господь был не в буре и не в огне, а в тихом веянии. Так бывает и здесь. Божия помощь приходит через человека, который не ушел, через работу, после которой устали руки, через короткую молитву: ”Господи, я не знаю, куда идти. Не оставь меня”. Иногда вся вера умещается в этих словах.
И очень часто Бог помогает через людей. Апостол сказал не объяснять, а носить бремена друг друга. Если человеку негде жить – помоги найти жилье. Если потеряна работа – узнай, что он умеет. Если боится врача – пойди вместе. Если стоит в храме один у стены – не жди, пока научится просить. Иногда Божий ответ – это тот, кто не прошел мимо.
Но есть еще один шаг. Сначала человеку нужно место, где его ждут. А потом ему самому надо стать тем, кого кто-то ждет.
Вот тогда все меняется. Пока тебя только принимают, ты еще можешь чувствовать себя человеком, которого спасают. Но когда без твоего звонка кто-то тревожится, без твоих рук дело останется несделанным, без твоего прихода кому-то станет одиноко, ты снова входишь в жизнь как участник.
Пусть это будет малое: отвезти старика, помочь соседу, научить мальчишку тому, что умеешь, вовремя прийти на работу. Из таких дел человек вдруг узнает: в нем еще есть что отдавать. Он уже не только тот, кому помогают. Через него самого снова приходит добро.
И тогда происходит вещь глубже всякого утешения. Человек перестает спрашивать только: ”Где мое место?” – потому что начинает сам создавать место для другого. Сначала искал дверь, в которую можно постучать, а потом обнаружил, что уже и в его дверь кто-то стучит.
Вот тогда жизнь держит его уже не только чужими руками.
Самое трудное возвращение происходит не на вокзале. Оно начинается тогда, когда человек, привыкший каждый день быть готовым к смерти, снова решается кого-то полюбить, о ком-то заботиться и к чему-то привязаться. После большой потери это страшно, потому что любовь снова делает тебя уязвимым. Но без этого домой не возвращаются.
Прежнего мира может больше не быть. Бог не делает погибших непогибшими и не называет разрушение добром. Но Он может провести человека через потерю так, чтобы она не стала всей его жизнью; дать людей, перед которыми не надо притворяться, дело, ради которого стоит подняться утром, и сердце, которое снова решится кому-то принадлежать.
Зосима замолчал, а потом сказал