Боевая целительница в Академии. Книга 3 - Виктория Рэд Харт

Румус, Астер и Дерек замерли. В плотной тишине стало слышно, как под Кимом скрипнула половица.

Он поднялся, хмыкнул и тоже заговорил:

– Кстати, я у местных расспрашивал об отдыхе, об алкоголе, о девушках.

Он небрежно повел плечом, развалившись у стены и скрестив руки, но его взгляд на миг стал острым.

– Ни одного вразумительного ответа. Они либо отводили глаза, либо переводили тему. А когда я напрямую спросил про веселье – посмотрели так, будто я спросил про государственную тайну.

Ким повернул голову к Астеру, который делал вид, что не слушает.

– А ты ведь тоже бродил, искал веселья, да, Астер? Что нашел?

Астер вздрогнул, но быстро взял себя в руки и отмахнулся, стараясь казаться безразличным:

– Исследовал территорию. Ничего особенного. Просто хотел понять, как устроен этот клочок земли.

– Не нашел ничего интересного? – с легкой насмешкой спросил Ким.

– Нет, – холодно ответил Астер.

– Странно. Я думал, ты мастак находить нечто необычное, даже там, где его нет.

Эльза в который раз поймала между ними искру неприязни. Ким постоянно подначивал Астера, и тот отвечал лишь холодной сдержанностью. Они были как молот и наковальня: один бил, другой держал удар, но между ними всегда была вибрация, готовая перерасти в драку.

Дерек перевел взгляд на Эльзу, потом на Кима. Тишина стала почти осязаемой.

– Значит, деревня – не просто деревня, – сделал он вывод. – И, возможно, она тоже часть испытания.

– Вся эта территория – часть испытания, – добавил Румус уже тише. – Но это значит, что мы должны быть готовы ко всему.

Они еще долго обсуждали проблемы. Их оказалось четыре.

Первая – лабиринт. Он не поддавался магии. Эльза предложила изучать лабиринт с помощью нитей. Она говорила про Ариадну и Тесея – о том, как клубок помог герою выбраться из тьмы живым. Дерек и Румус переглянулись, не поняв ни слова из ее рассказа, но сама идея про нити засела в их головах, как зерно в сухой земле. Румус задумчиво постучал пальцем по столу – глухо, размеренно, будто отбивая ритм будущего артефакта, и обещал подумать над ним.

Вторая – люди в деревне. Назревающий конфликт, утайка информации. Даже старейшина не вызывал доверия. Его голос был слишком гладким, слишком правильным, будто он заучивал слова заранее. А уж парни, ищущие повод для драки, могли напасть в любой момент. Они смотрели на пришельцев, как на добычу.

Третья – колодец. Вроде бы мелкая проблема, но все понимали, что это всего лишь повод для конфликта. И очень странный повод.

– Но его всё равно лучше восстановить, – тихо сказала Эльза. – И нам будет что пить, и следующим поколениям.

Она уже в доме создала небольшую лабораторию: несколько столов, заставленных склянками, марлей и пучками сухих трав, а воду из колодца для своего питья процеживала через несколько слоев марли с разным содержимым. Рина и остальные смотрели на это как на безумство, но воду из кувшина Эльзы выпивали быстрее, чем из своего.

– Да, этим надо заняться. И не только нашими силами, – ответил Дерек и внимательно посмотрел на Астера и Кима, будто прикидывая, кто из них сильнее.

– Я умею быть убедительным, – ехидно улыбаясь, пропел Ким.

Его массивная, жилистая фигура, казалось, стала еще больше, а хищная улыбка не обещала ничего хорошего врагам, как оскал волка перед прыжком. Он сильный маг земли из влиятельного древнего рода и мог бы сам создать свою стаю, но почему-то присоединился к стае Дерека. Если бы не его вечные стычки с Астером, он был бы третьим в стае по значимости.

– Хорошо, – скользнул Дерек по нему взглядом и вернулся к Эльзе. – Завтра займитесь вместе. Если что – сразу вырубай всех. Я со всем разберусь.

Эльза лишь кивнула с плохо скрываемой улыбкой.

– Румус, выдай Киму и Эльзе следящие артефакты. Расставим везде.

Дерек говорил ровно, но в его голосе звенела усталость, как натянутая струна, готовая лопнуть.

***

Они работали до утра, не замечая, как за окнами темнеет и светлеет небо. Время текло мимо них, как вода сквозь пальцы. Дерек изучал карту лабиринта и книги про реликвию, которые они привезли с собой. Искал зацепки. Его палец скользил по пожелтевшим страницам, останавливаясь на рисунках, которые никто не мог объяснить. Румус корпел над артефактами – его руки дрожали от напряжения, но не останавливались, собирая детали в единое целое.

Эльза, собираясь ложиться спать, скользнула в комнату Дерека – тихо, затаив дыхание, чтобы не отвлечь. Она ступала босиком по холодному полу, и каждый шаг казался ей слишком громким. Но он мгновенно встрепенулся, будто пораженный молнией, и тут же оказался рядом с ней. Его руки уже касались ее плеч, прежде чем она успела произнести слово.

– Эльза… – с придыханием сказал он, и она почувствовала его дыхание на своей щеке – горячее, сбивчивое, как у человека, который слишком долго сдерживал себя.

– Дерек, – непроизвольно вырвалось у нее.

– Ты пришла.

– Да, увидела, что еще горит свет, – пытаясь оправдаться, выдавила Эльза.

Дерек держал ее за талию. Тени под его глазами были темными, как два пятна от копоти, а в его взгляде – голод, смешанный с отчаянием.

– Тебе нужно лечь спать, – отстранилась она, и на его лице промелькнуло разочарование и горечь.

– Еще не могу. Ищу зацепки, – горько ответил он.

– Хорошо, тогда я поддержу тебя магией.

Ее рука коснулась его груди, и по телу побежало приятное тепло. Оно разлилось по жилам, как теплый мёд, расслабляя мышцы и успокаивая дыхание. Он положил свою руку поверх ее и закрыл глаза с блаженной улыбкой, будто впервые за долгие часы позволил себе просто дышать.

Эльза поспешила ретироваться.

***

Через несколько минут аналогичный диалог и действие она уже проделала с Румусом. Он сидел за столом, погруженный в чертежи, и в комнате пахло металлом и магией.

Он даже не встал, когда она вошла, только повернул голову и спокойно сказал:

– Ты припозднилась.

Его голос был ровным, но она услышала в нём то же напряжение, что и у Дерека, только спрятанное глубже под слоем ледяного спокойствия.

Она подошла к нему и положила руки на его плечи. Он выпрямил их, чуть отодвигаясь от стола. Ее пальцы скользнули по его плечам, задержались на груди, и она почувствовала, как бьется его сердце – ровно,