Двухголовый всадник - Наталья Звягинцева
– Столичные гости, – сквозь зубы процедил Старецкий. – Полина Гаевна Казимова с супругом Леонидом Степановичем.
Граф Вислотский с интересом рассматривал приближающихся. Вот уж кого он здесь не ожидал встретить! Он слышал о Казимове, о его блестящей стремительной карьере в Петербурге и о последующем его крахе, а главное, о той придирчивости, с которой он выбирал себе друзей. Об этом даже в Москве ходили едкие слухи, очень похожие на правду. И ежели человек вдруг обнаруживал в себе значительную и неприкрытую меркантильность в знакомствах, про него так и говорили: вылитый Казимов. И на такое непременно следовало обидеться, а в отдельных случаях и потребовать удовлетворения. По тем же слухам, именно из-за подобного каламбура впал он в немилость у одной слишком высокой особы и сейчас тратил все свои силы на поправление репутации и дел.
А вот Полина Гаевна помимо того, что была супругою вышеописанного господина Казимова, ещё ко всему прочему являлась дальней родственницей графа Вислотского со стороны матери. Приходилась ему то ли внучатной[7] тёткой, то ли внучатной сестрой. Об этом родстве в семьях знали, но близких отношений не завели.
Люба встала из-за стола – жаркое из перепёлки, в начале обеда по требованию матери положенное на тарелку барышни, так и осталось нетронутым – и, легко сбежав с террасы по ступенькам в сад, встретила Казимовых вопросом:
– Ну как там Надя? Ей всё ещё нездоровится?
– Благодарю, дитя моё, Наденька заснула, – очень низким, почти мужским голосом произнесла дама, – но обязательно навести её, как проснётся, ей будет приятно. Я смотрю, вы уже закончили?
– Нет, нет, – торопливо ответила барышня, – маменьке сделалось дурно, и Гера повёл её в комнаты.
Вторая гренка всё ещё лежала нетронутой на тарелке графа, но он отчего-то встал и принялся расхаживать вдоль стола. У Василия промелькнула мысль, не сбегать ли за микстурой, но, не заметив хромоты сильнее обычного, он успокоился. Меж тем Николай Алексеевич совсем случайно остановился около стула, который занимала барышня, и стал что-то изучать внизу.
– А книжка-то на русском, – удивлённо пробормотал граф и направился к своему месту.
В саду зазвучал Любин голос:
– У нас же ещё гости.
– И кто они? Надеюсь, не очередные бродяги, – даже не пытаясь прикрыть своё неудовольствие, гудела Казимова. – Много их в вашем краю развелось. Мне уж того болтливого старика с лихвой хватило. Леонид, руку!
С этими словами дама отставила вбок согнутый локоть, под который тут же нырнула ручка её щуплого мужа, двинулась вперёд к лестнице, едва не сбив барышню с ног, и стала подниматься по ступеням. Ширины лестницы едва хватило для них обоих. Оказавшись на террасе, Полина Гаевна остановилась, дала свободу мужу и стала переводить дух. Её надменный взгляд сразу упёрся в итальянца.
– Вы до сих пор здесь? Болтаетесь под ногами, будто вовсе нет у вас никаких дел. Неужто портрет Любы закончен? И как только вам удалось втереться в доверие к Родиону Романовичу? Мне он показался толковым, но раз так…
Не договорив и явно потеряв к художнику интерес, Казимова коротким жестом руки потушила попытку Джованни сказать что-то в своё оправдание. Тяжёлый взгляд женщины переплыл на Костю, на Иване Аркадьевиче и Василе Громове даже не задержался и, следуя дальше, замер на стоявшем у противоположного края стола графе Вислотском.
– Так вы и есть тот гость? – внимательно вглядываясь в лицо графа, будто что-то пытаясь припомнить, загудела дама.
– Николай Алексеевич Вислотский, к вашим услугам, – граф поклонился, опираясь на трость, – и мой адъютант Василий Семёнович…
– Николай – значит победитель народов… Стойте, стойте, – с неожиданной живостью воскликнула Казимова, лицо её вытянулось от изумления, а палец со сверкающим на нём крупным камнем взметнулся к груди, – уж не знакомец ли вы нашего милейшего Ильи Адамовича Штрефера? Как он нам говорил, хромоногий граф-сыщик с прескверным характером… Я представляла вас по-другому, а вы оказались вполне недурны собой.
Вот и сюрприз, которого граф никак не ожидал. Неприятный сюрприз. Со Штрефером у Николая Алексеевича осталось незавершённое дело, кое в текущих реалиях разрешить не было никакой возможности. При их последней встрече Вислотский хоть и вышел победителем, но лишь на словах, на деле же барон оказался проворнее и изворотливее. Избежав всякого наказания, он покинул Москву, не нанеся своей репутации никакого урону. За неприятными воспоминаниями о Штрефере граф даже не сразу обратил внимание на упоминание его хромоногости. А вот то, что его назвали сыщиком, ему неожиданно польстило.
– Леонид Степанович, вы только подумайте! – Лицо дамы вновь переменилось, проявив некоторое удовольствие. – А я-то ругала вас, что заманили меня в этакую дикую глухомань. Пожалуй, теперь мне придётся взять свои слова обратно.
– Не торопитесь, Полина Гаевна. – Граф, хромая, приблизился. – Может быть, вам не понравится знаться со мной.
Николай Алексеевич, сочтя знакомство состоявшимся, решил уже было вернуться к своему месту за столом, но Казимова удержала его.
– Вы шутник, Николай Алексеевич, ну не сердитесь же на меня и сядьте рядом, доставьте мне удовольствие. – Казимова со вздохом облегчения опустилась на ближайший стул и, вновь обратившись к мужу, потребовала: – Леонид, мой веер!
Мгновенно получив желаемое, Полина Гаевна изящным движением кисти раскрыла кружевной веер и стала им энергично обмахиваться, подняв вокруг себя небольшой ураган. Делала она это столь плавно и в то же время небрежно, как могли делать лишь столичные дамы. В этой женщине необычным образом соединялась светская элегантность в моменты, когда она молчала, и некоторая развязность, когда начинала говорить. Представить это было сложно, но так и было. Посмотрев на пустую тарелку, что стояла перед ней, Казимова нахмурилась.
– В этом доме совершенно не считаются с правилами приличия. Хотя на что здесь жаловаться? Ну, что стоишь, положи мне чего-нибудь попостнее, – приказала она лакею и, когда тот бросился исполнять, вновь переключила своё внимание на Вислотского. Все остальные гости для Полины Гаевны будто не существовали.
– А я, признаться, сильно хотела с вами познакомиться. Илья Адамович, хоть и отказался раскрыть нам подробности своих московских приключений, о вас неоднократно упоминал. И мне ужасно захотелось вас увидеть. Леонид, подтвердите же это!
Казимов тут