Двухголовый всадник - Наталья Звягинцева

– Потрудитесь, – отозвался граф, моментально, но всё равно с опозданием придав своему лицу удивительную гладкость и бесстрастность.

Проводив матушку до её кабинета и убедившись, что она удобно устроилась в привычном кресле, Георгий кликнул Настьку. Приказал девке сидеть неотлучно под дверью и, ежели барыня зазвонит в колокольчик, немедля исполнять все её пожелания. Обычно за прислугой глядел отец, но в его отсутствие эта обязанность переходила не к Лидии Ивановне, а к Гере.

Мать не любила заниматься хозяйством. Она считала это ниже своего достоинства и вообще не женским делом. Женским, по её разумению, были дела, связанные исключительно с воспитанием детей и их дальнейшим устройством в жизни.

В младшем сыне Михаиле Власова быстро разочаровалась, он рос непоседливым и своевольным ребёнком, не любил наряжаться и смиренно сидеть подле матери, выслушивая её нравоучения. Именно так, по представлению Лидии Ивановны, и должен был вести себя любящий сын. Промучившись с ним какое-то время, она, к большому облегчению последнего, оставила его в покое, предоставив заниматься его образованием воспитателю.

С дочерью вышла другая история. Люба с ранних лет предпочитала общество отца, при встрече сначала бросалась к нему на шею, а уж потом подбегала к матушке. Повздыхав об этом и пару раз всплакнув больше для порядка, чем от расстройства чувств, Лидия Ивановна примирилась и с этим. Вот придёт время сватовства, тут она и покажет свою материнскую любовь и преданность дочери. Пока же пусть всё идёт своим чередом без лишних усилий и волнений с её стороны.

Зато в Гере воплотились все девичьи грёзы Лидии Ивановны. Она была убеждена, что этот сын был послан ей богом за праведность и смирение, с которыми она шла по жизни. И чем старше он становился, тем идеальнее он делался в глазах собственной матери, озаряя и скрашивая её дни. Она жила его интересами, его заботами и устремлениями. Требовала у сына ежедневных отчётов и получала желаемое. Постепенно страсть к сыну настолько захватила её естество, что она уже не могла представить себя от него отделённой.

Но материнское счастье закончилось слишком быстро. Оказалось, что Георгий без её ведома подал прошение о зачислении его слушателем в университет. И собирался на много месяцев покинуть родной дом и собственную мать! Этот день Лидия Ивановна никогда не забудет, все её воздушные замки разбились и обрушились в одночасье. Георгий Родионович явил себя в новом свете вовсе не тем, за кого себя выдавал столько лет. Горечь понимания, что интересы обожаемого сына никакого касательства к ней теперь не имеют, а планы на жизнь вовсе не те, о чём они вместе мечтали, Лидия Ивановна заболела, слегла и провела в постели всю долгую зиму.

Предательство сына усугубилось ссорами с мужем. Тот, напротив, одобрял желание Геры переехать в Петербург и завести новые знакомства меж людей своего возраста.

– А там, глядишь, и невесту подходящую сыщет, – с вечной усмешкой повторял ей муж. – Не всё тебе за ним ходить, пусть кто-то помоложе это делает.

Здесь у Власовой обычно случалась истерика. Да и как могло быть иначе? Как представить возле своего сына другую женщину? Никто не будет о нём так заботиться, никто и никогда не сможет его так полюбить, как любила Лидия Ивановна своего обожаемого Геру. Хоть и делала она вид, что сердита на Геру за его бегство в Петербург, а в душе всё так же нежно была к нему привязана, как в тот самый день, когда он появился на этот свет.

Обругав мужа бесчувственным чурбаном или чёрствым сухарём, она уходила к себе, запирала дверь и на следующий день не вставала. Так случалось всё чаще и чаще.

Но у всего на свете есть замечательное свойство конечности. Пробежали за днями дни, пролетели месяцы, и вот университетский курс закончился, а любимый сын вновь вернулся в родное имение. И как только увидела его Власова, спокойного, возмужавшего и до боли любимого, сразу же поняла, что ей надо делать. Новая идея захватила её с головой.

Лидия Ивановна всегда пользовалась успехом у мужчин, умела с ними обращаться, да и, что таить, умела подчинять их себе, заставлять поступать так, как ей надобно. Но, выйдя замуж и став матерью, Власова запустила себя, раздалась в боках, перестала по утрам смотреться в зеркало. Теперь же пришлось вновь это её умение воскресить и направить прицельно на собственного мужа. Тот по первому времени от таких перемен, произошедших в жене, слегка ошалел, вспомнил молодость и как ухаживал он за молодой прекрасной Лидией Ивановной. Но вскоре разобрался, что всё здесь не просто так, попробовал для порядка выказать лёгкое сопротивление, чем только ещё сильнее распалил в Лидии Ивановне стремление добиться желанной цели. Но вскоре сдался и стал готовить бумаги. Написал своему московскому поверенному и вызвал его к себе в имение.

И вот, когда уже всё было обговорено и оставалось лишь поставить подпись, случился тот злополучный ужин со сказками, а наутро вместо мужа у Лидии Ивановны оказалась его голова на капустной грядке. И как от такого не заболеть?

Власова имела деловой и решительный вид. Пока она одна в комнате, притворяться не было надобности. На людях же следовало вести себя строго по намеченному плану. Вот только присутствие гостей в имении не облегчало задачи. Со Старецкими можно было не церемониться. Иван Аркадьевич ничем, кроме личных хозяйственных занятий, не интересовался и дальше своего носа не смотрел. Костя же, напротив, только и делал, что молча таскался за Любочкой.

«Дай бог, чтобы она в него не влюбилась, – подумала Власова и перекрестилась. – Гусарские усы и мундир ему слишком идут. А что ждать от молодой особы, проведшей в деревне два последних года?»

Далее Лидия Ивановна вспомнила о Казимовых. Вот этих бы стоило поскорее спровадить со двора, да пока не знала она, как это устроить. И с чего Родиону Романовичу вздумалось их пригласить? Столько лет не виделись, и ещё бы столько… И напоследок граф Вислотский, вот тут хозяйка воспряла духом: хорошо бы он оказался прав и удалось сыскать старика сказочника.

Выйдя от матери, Георгий решил было направиться во флигель, где занимал комнату, да остановился. С террасы слышался раскатистый голос Казимовой.