Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
– Плохие новости, малец, – выплыл откуда-то Пит. – Эти ребята, должно быть, вызвали подкрепление. К дому подъезжают еще две машины.
– Сколько же людей у Теда? – охнул Чарли. – Он что, к войне готовился?
Пит пожал плечами.
– Твоего друга я предупредить не могу. Но если ты пригнешься пониже, то все обойдется. Добеги до угла и предупреди Данте.
Чарли глянул в конец коридора. Из-за дымовых шашек везде стояла непроглядная пелена, но красные аварийные огни светили сквозь нее, словно врата в ад.
– Думаю, я нашел вариант получше.
Чарли дополз до конца коридора. Воцарилась тишина, а потом – внезапный хлопок и глухой удар, из-за которых он подскочил.
– Данте! – закричал парень. – На подходе еще двое!
В ответ он услышал лишь тишину, сменившуюся быстрым топотом. Чарли вскочил на ноги.
– Данте?
Из дыма появился мужчина – растрепанные волосы, на лице оскал. Это был не Данте.
Чарли развернулся и побежал.
Глава 48, в которой Элеонор рассуждает об относительных преимуществах правосудия и морали
Элеонор сделала глоток вина. «Романе-Конти», считавшееся лучшим пино-нуар в мире среди ценителей. Вино было подарком от одного богатого коллекционера, которому она помогла отыскать его похищенную племянницу.
«Видите, – подумала Элеонор, изучая инспектора, сидящего напротив. – Не все мои блага нажиты нечестным путем».
Эйвери наконец позволил себе расслабиться настолько, что даже снял пиджак и закатал рукава рубашки. Он поднял глаза, и стекла его очков для чтения блеснули в золотом свете хрустальной люстры, висевшей в столовой. Инспектор покрутил бокал за ножку, вдыхая насыщенный аромат вина.
– Такого первоклассного букета в тюрьме не попробуешь, – сказал он.
– Тем больше причин насладиться им сейчас, – с беззаботной улыбкой ответила Элеонор.
– Вы ведь исчезнете, как только все закончится, я прав?
– Я поняла, что жизнь подобна хорошему вину, – сказала Элеонор. – Важно смаковать каждый момент.
Эйвери позволил себе улыбнуться – едва заметный изгиб губ, от которого на левой щеке проступила ямочка.
– Можете посмаковать это.
Он пододвинул к Элеонор лист бумаги.
Она надела очки для чтения и вгляделась в ряды напечатанных цифр. Они ни о чем ей не говорили. Если не считать быстрого подсчета вероятностей, математику нельзя было назвать ее коньком.
– И что это? – спросила Элеонор.
Эйвери вбил в калькулятор на телефоне последовательность цифр.
– Каждый месяц Тед платит «консультанту по соцсетям» пять тысяч долларов.
Элеонор вскинула брови:
– Как-то многовато. Если это для «Перечного дерева», так это единственный отель в городе, и реклама ему не требуется. Остальные предприятия Теда нацелены на бизнес или инвесторов. В социальных сетях их вряд ли можно продвинуть.
Эйвери перевернул страницу.
– Далее. У отеля «Перечное дерево» ежемесячные расходы наличными составляют около двенадцати тысяч.
– Для такого небольшого отеля это очень много. Довольно подозрительно. Наличные – прекрасный способ скрыть нелегальные платежи.
– Полагаю, вам об этом известно лучше других, – пробормотал Эйвери, переворачивая страницу.
– Неужели за всю свою выдающуюся карьеру вы ни разу не нарушали правила, пусть и самую малость? – поинтересовалась Элеонор.
– Лишь однажды, – признался Эйвери. – На первом году службы в полиции.
– И?
– И один человек погиб, – сказал он.
Элеонор сделала еще один глоток пино-нуар.
– Продолжайте, прошу вас.
Эйвери покачал головой.
– Я здесь, чтобы расследовать незаконные махинации Теда Эндрюса.
– Но ваша история кажется гораздо интереснее.
– Я поделюсь своей историей, – сказал Эйвери. – Если вы расскажете, как вам удалось изменить маршрут того Сезанна.
Уголки губ Элеонор слегка дрогнули.
– Хороший фокусник своих секретов не раскрывает.
– А разве фокусники – не старики с длинными седыми бородами?
– А как насчет колдуньи? Волшебницы?
– Ведьмы?
– Вы сидите в моей столовой, изучаете улики, до которых ваши связанные законом руки вряд ли когда-либо добрались бы, и дегустируете одно из лучших французских вин. Надо было вместо него угостить вас «Шато де Картон».
– Справедливо, – признался Эйвери. – Цена этого вина – двадцать тысяч за бутылку. Из чьего погреба вы его украли?
– Президента Франции, разумеется, кого же еще, – ответила Элеонор.
– А вот эту историю я бы с удовольствием послушал, – пробормотал Эйвери, возвращаясь к финансовым отчетам.
– Можете не пить, если оно оскорбляет ваше праведное нёбо.
– Не дождетесь. – Пальцы инспектора обхватили ножку бокала. – Теперь это вино находится под моей охраной, и, – его карие глаза встретились с глазами Элеонор, – если что-то оказывается под моей охраной, оно там и остается.
Женщина фыркнула от смеха.
– Так вот что вы говорите себе перед зеркалом каждое утро.
– А вам не все ли равно?
Элеонор закатила глаза и сделала еще один глоток вина. Оно было божественным. Вполне стоило того, чтобы зимой переправиться через реку Сону на угнанной барже, а потом удирать от погони по Юрским горам, пока племянница ее знакомого спала на заднем сиденье «Ситроена ДС».
– Вы же понимаете, что значительная часть произведений искусства в галереях, музеях и частных коллекциях – подделки? – спросила Элеонор.
Эйвери бросил на нее взгляд поверх очков для чтения.
– Если не ошибаюсь, процентов пятьдесят.
– О, гораздо больше, – сказала Элеонор. – Но подделка произведений искусства – преступление без жертв. Если миллиардер испытывает особый трепет оттого, что в его сейфе хранится подлинник, а публика не видит разницы, я не