Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

— Тебе деньги нужны? Сколько и на что?

— Пока не нужны, но я хочу знать…

— Подожди… — я встал, поцеловал девушку в затылок, отчего она отстранилась, и, дотянувшись до пульта, включил громкость на небольшом телевизоре, стоявшем на холодильнике и работавшем в режиме «картинка без звука».

В окружении соратников, облаченных в строгие костюмы, перед толпой журналистов, на фоне государственного герба государства (видел я такую фотозону, будучи в здании Верховного Совета), стоял нынешний номинальный глава государства, Председатель Верховного Совета, и с постным лицом святого зачитывал по бумажке некий текст.

Я несколько раз нажал кнопку, и в помещение уютной кухни ворвался неприятный голос Первого… А, кстати, кто он там, по западным лекалам? Есть Первая Леди, а этот гусь что за птица?

— Учитывая тяжелое финансовое положение в экономике страны, Верховный Совет принял закон, а я его, как глава государства, подписал, о начале процедуры реприватизации комплексов государственного имущества, выбывших из государственной собственности в процессе так называемых чековых аукционов.

— Писец, товарищи, приехали. — Я шлепнулся на табуретку. Товарищи, коллеги по партии, не имея действенных идей вывода из экономического кризиса.

То есть, получив на короткое время власть в стране, верхушка нашей партии не смогла разработать стратегический путь развития, скатилась снова к пустым лозунгам, устаревшим в 1918 году, а советы левых экономистов типа Глазкова могли чуть улучшить ситуацию по отдельным показателям, но не вывести страну на магистральный путь. И теперь, в преддверии выборов, партийная верхушка решила вернуться к старым, проверенным ещё дедами способам — конфискациям. Нет, так-то всё верно, вернуть мошеннически изъятые у государства активы, чрезвычайно вкусные с точки зрения экономики и экспортной направленности, шаг грамотный, я и сам тем же самым занимаюсь, только в масштабах города, вот только у меня есть муниципальный батальон, состоящий из опытных бойцов, которым терять нечего, и они будут держаться меня до конца, потому что я дал им то, чего не дало родное нам министерство внутренних дел. Если родная милиция в любой конфликтной ситуации просто рефлекторно старалась избавиться от сотрудника, у которого возникли неприятности, желательно с подачей рапорта об увольнении датированным днём, бросая человека один на один с прокурорами и адвокатами противной стороны, то у меня наконец заработал профсоюз правоохранительных органов в лице председателя профкома Завода Константина Генриховича Герлингера, который подрабатывал ещё и председателем милицейского профсоюза. Костя, конечно, ни хрена не делал, служа лишь крышей, зато под его крылом работала команда из пяти студентов-юристов, голодных, но очень злых и беспринципных, как и положено будущим адвокатам. Имея на руках протоколы об избрании их общественными защитниками на собрании трудового коллектива батальона милиции, а также профсоюзные удостоверения, они включались в любой конфликт с нашим сотрудником, применяя все возможные меры правового воздействия на прокуроров и адвокатов противной стороны, начиная от многочисленных жалоб и заканчивая жадной до любой сенсации прессой. Парней и одну девушку, прошедших по конкурсу из почти сотни претендентов, инструктировал я сам, что сам, что мотивировало не менее, чем приличная сумма денежного содержания, так что юридическая поддержка у моих сотрудников была примерно как в американских фильмах, где профсоюзы отказывали местных «копов» в ситуациях, в которых наши родные менты получали по семь лет от самого гуманного в мире отечественного суда. Но, возвращаясь к нашим баранам, не было у меня уверенности, что наши новорожденные олигархи, почувствовавшие силу и власть, просто так отдадут то, что считали своим. Ладно, пройдет несколько дней, и будет ясно, куда движется политический индикатор, лучше всего отражаемый в курсе рубля на торгах межбанковской биржи и ценниках обмена валюты коммерческих банков.

— Так на чем мы остановились? — Я повернулся к девушке: — Извини, хотел послушать, что наш Верховный Совет опять придумал. — Я думала, что ты просто от ответа уходишь. — Удивилась моя половина: — Я спросила, куда ты собираешь валюту и сколько ее у тебя.

— Собираю, потому что жду скачка курса, а сумму я тебе скажу на днях, так как там несколько хранилищ, в каждом учёт отдельный идёт. Да, взглядом, которым меня наградили, можно было резать живую плоть, возможно, мою. Уверен, что если бы деньги были в ее маленьких ладошках, то она и ночью могла сказать точную сумму. — Паша, может быть, часть в банк положим? — Осторожно начала Ирина, протянув руку и нежно царапнув меня по запястью: — Там пять процентов годовых дают на валюту. Если боишься, то можем в Сбербанк положить. Там, конечно, курс меньше, но надёжно. А то курс не растет, а деньги просто лежат мертвым грузом, не работают. Да, несмотря на то, что дела в экономике были не очень, во всяком случае, в реальной, а не виртуальной экономике, курс рубля стоял как… Ну, в общем, стоял и даже чуть снизился. Не как во времена СССР, по шестьдесят восемь копеек за доллар, но чуть опустился, что для меня было полнейшей неожиданностью. Но я в эту стабильность не верил. Заводы не работали, народ не знал, к чему руки приложить, выкручиваясь, кто как может.

— Ира, давай подождем буквально несколько дней. — Я прямо взглянул в глаза девушке: — А пока есть для тебя интересная задачка. Есть несколько заводов, практически брошенных. Там часть оборудования растащили на металл, просто тупо попилили, а часть сохранилось, но его трогать нельзя, ибо мобилизационный резерв на случай войны. В общем, есть несколько небольших цехов, где только стены остались. Надо посмотреть, посчитать, если там пищевое производство разместить, стоит овчинка выделки? Ну, там, пельмени лепить, пирожки, пиццы всякие замороженные… Посчитаешь?

— Посчитаю. — Согласилась Ирина: — А насчёт войны — ты говоришь серьезно? Мы же сейчас со всеми дружим?

— Ира, дружим или не дружим — это вопрос сиюминутный, в историческом масштабе — вообще, за десять лет можно пять раз со всеми разругаться и помириться, а мобрезерв, может быть, с Великой Отечественной на заводе заложен, и я не хочу быть градоначальником, который это на металлолом порезал. Я же не бандит какой, чтобы уникальные станки, из Германии привезенные по репарации, на Вторчермет вывозить. Может, они постоят лет двадцать, и мы музей там организуем, по истории городской промышленности. А вот мысль, что с налоговой надо вопросы порешать, это ты мне хорошо подсказала. С какого перепуга собственник предприятия, половина цехов которого не работает, потому как мобилизационный резерв, но и трогать его нельзя,