Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

— Павел Николаевич. — Второй, который начинал беседу, говорил медленно, подбирая слова: — Прошу прощения за своего коллегу, у него дома личные проблемы…

Я сочувственно кивнул и неискренне согласился, что все мы люди, бывает, иногда можно и главу региона «на хер» послать, дело-то житейское.

— Может быть неправильными словами, но мой коллега пытался донести до вас мысль, что ремонт дорог требует существенной подготовительной работы — перегнать технику, набрать персонал, закупить строительные материалы и доставить их к местам работы. И если протянуть эти сроки, то вы действительно можете остаться без ремонта дорог в этом году, так как мы физически не успеем выполнить возложенные на нас обязательства. А ремонт недостатков, выявленных на отремонтированных в прошлом году участках — вопрос решаемый. Мы готовы рассмотреть разумные предложения и оказать содействие. Просто деньги по статье «Ремонт дорожного покрытия» бюджетом выделены, и если их не освоить, то в следующем году их не дадут.

— Вы опять все путаете, дорогой мой человек. — И я опять ничуть не преувеличил. На ремонт городских дорог ежегодно уходило столько денег, что мне было просто страшно вступать в конфликт еще и с этими людьми.

— Вопрос бюджетного финансирования меня нисколько не волнует. Ситуация изменилась. Город сейчас не зависит от финансирования области, а как самостоятельный субъект Федерации формирует свой бюджет самостоятельно. Если мы сохраним деньги дорожного фонда, мы с удовольствием их потратим на другие цели. Зато смотрите, какая прекрасная картина получается — городские улицы на лето не перекрываются, ремонт участков, которые вы безобразно отремонтировали в прошлом и в позапрошлом году, мы будем ремонтировать силами, к примеру, студенческих отрядов Омского дорожного института. Да, у них нет такой замечательной немецкой техники, что есть у вас, но вот только, давайте откровенно, вы и со своей супер-пупер техникой делаете ремонт очень хреново, а потому, что вы все лето только имитируете ремонт в Городе, занимаясь дорогами у себя дома, а осенью, в сентябре-октябре, приезжаете к нам и начинаете кидать асфальт под проливным дождем или под снегом. Вот оттого у вас асфальт всегда плывет, и каждую весну город весь покрыт ямами.

Ну да, так исторически сложилось, что дорогами в Городе занимались дорожные конторы из соседней области, которая была просто законодателем высоких стандартов в области дорожного строительства. Я даже впервые в своей жизни дорожный знак «Автострада» увидел именно в соседней области. Да, даже на границах наших областей можно было не ставить дорожные указатели — асфальтовая гребенка родной дороги сменялась гладкой и ровной поверхностью, от которой не скрипела подвеска, а пели шины и душа.

— Поэтому, господа, сначала гарантийный ремонт ваших художеств за два прошедших года, потом все остальное, и поверьте, при желании вы все успеете.

— До свидания, Павел Николаевич. Вам позвонят. — мой собеседник поднялся со стула и, коротко кивнув, двинулся в сторону выхода, ведя в своем кильватере двух помощников.

Позвонили мне действительно через час — голос губернатора-«шахтера» был переполнен благодушием. Поговорили о делах, поругали федеральный центр, не касаясь важных вопросов. После чего меня, как бы между делом, спросили: — Павел Николаевич, а что ты моих парней обижаешь? Людям надо к сезону готовиться, договора заключать, людей набирать, а ты палки в колеса вставляешь. Ведь работает же схема, зачем что-то ломать? — Понимаешь, сосед, я первый никогда не начинаю. Просто мой водитель посреди улицы в яму под снегом провалился, подвеску повредил, пришлось запчасти из Японии срочно выписывать, а дорогу твои ребята только в прошлом году ремонтировали, хорошие деньги заработали на этом. — Так ты что, из-за сломанного джипа обиделся, что ли? Так сказал бы или намекнул. Они ребята понятливые, тебе бы два джипа сразу подогнали, из салона, муха не сидела. — хохотнули из телефонной трубки. — Нет, сосед. Не знаю, как у вас, а в нашем Городе это называется коррупция. — тоже посмеялся я, да и вопрос у нас с твоими ребятами сразу не получился. Грубые они какие-то, чуть что, сразу угрожать начинают. Ты им передай, что я работать с ними больше желания не имею. А если по дорожным вопросам в моем Городе с действующими лицами что-то плохое будет происходить, кто-то здоровье потеряет или что похуже, так я тебя предупредить хочу, без последствий это дело не останется. Телефонная трубка молчала, слышалось лишь тяжелое дыхание собеседника, и я решил прояснить свою позицию. — Ты же слышал, что в Городе творится? Бригада москвичей работает, всех трясут. И коммерсантов, и братву. По сто человек в неделю в СИЗО по Указу запирают, лезут в бухгалтерию, счета арестовывают, имущество конфискуют, народ просто разбегается. Не дай Бог, сосед, что эта беда к тебе в дом придет. А у тебя, если копнуть, ну, сам понимаешь… — Я тебя услышал, Павел Николаевич, и твои слова возьму на заметку. — коллега скомкано попрощался и повесил трубку, а я коротко выдохнул. Было страшно, тем более что я предварительно интересовался историей вопроса. Почему-то много лет не было желающих лезть в дорожное строительство нашего Города, видимо, неправильные деньги городские власти платили, и лишь представители соседнего региона ежегодно участвовали в конкурсах на эти работы и неизменно побеждали. Если же мне удастся разомкнуть этот круг, то, вероятно, у города появятся нормальные дороги и асфальт перестанет «плыть», исчезая бесследно вместе с тающим снегом.

Глава двадцать третья.

Рапорт и «служебка».

Март 1997 года. Город. Заречный район. Квартира Громова.

— Паша, нам надо серьезно поговорить. — Ирина отставила в сторону чашку с чаем и уставилась на меня сегодня зелёными глазами.

— Уже боюсь. — Я от своего вечернего кофе не оторвался.

— Паша, признайся, для чего ты собираешь валюту? Ты уже собрал… — моя половина вопросительно кивнула головой, но я промолчал не потому, что имел от моей женщины секреты. Просто сумма наличных долларов и евро была записана в блокноте, который лежал поверх пачек денег в моем хранилище, расположенном в подвале базы батальона муниципальной милиции, а на память я сумму не помнил, я, в отличие от Ирины, «цифры не чувствовал» и ловко манипулировать ими не умел. Да и вообще, в жизни столько соблазнов. Если бы я не боялся растратить эти деньги на всякую фуйню, я бы