Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

– О разумнейший брат мой! Верно ты поступаешь! – одобрил волхв, выныривая из каменного лабиринта. – Многие чудилы только на движение и реагируют. А уж толкнуть кого-нибудь в спину, чтобы полакомиться им на дне ущелья, – это вообще за милую душу. В прошлый раз на этом самом уступе кто-то сожрал сразу двоих секайл из моего отряда.

Герцог ничего не ответил, однако от края пропасти отодвинулся. Мировуд, и сам, как видно, подуставший, разжёг костёр. Дров на скалах не было, но, когда требовалось, волхв умел зажигать камни. Он ударял по камню острой частью посоха, и выступали большие тёмные капли. «Каменные слёзы», – называл их волхв. Правда, горели они плохо и тепла от них было мало. Когда камень догорал, он оставался того же объёма, но терял в весе и выцветал.

Мировуд растянулся у костра.

– Я сообразил, где тропа. Мои друзья секайлы, кроме настоящей тропы, проложили ещё две ложные, гораздо более заметные, – сказал он.

– А куда ведут ложные?

– Вариантов немного. На дно пропасти или в волчью яму. Секайлы терпеть не могут гостей. А вот сами в гости ходят охотно, причём часто не предупреждая хозяев. Но давай о чём-то более интересном. В твоём герцогстве есть древневидлы, наделённые какой-либо сильной и интересной магией? – спросил волхв.

Магией Герцог особенно не интересовался. Магия насквозь нелогична. И вообще, сколько Герцог ни держал придворных магов, все они заканчивали одинаково – сходили с ума. Иногда впадали в буйство, вплоть до попыток уничтожить дворец, иногда тихо пересыпали песочек.

– Есть. Например, каркаданн – громадный мощный единорог. Его рог обеззараживает любую грязную воду. А ещё ему достаточно заглянуть в глаза человеку, чтобы понять, хороший он или дурной. Дурных он протыкает рогом.

– Бред! – буркнул Мировуд. – Добра и зла не существует!

– Тогда загляни в глаза каркаданну! Тому, у кого нет плохих мыслей, каркаданна можно не бояться.

Волхв кашлянул.

– О ехиднейший брат мой! Если каркаданн сочтёт меня злым, это будет ошибочное представление отдельно взятого единорога. И вообще мне приходилось убивать единорогов и посильнее каркаданна. Я делал это издали, не подставляясь под удар. И про каркаданна я слышал. Обычный магический середнячок. Вообще, да будет тебе известно, носорог – это растолстевший единорог. Чем ещё похвастаешься?

Герцог держал пальцы над горящими камнями. От тепла он временами терял контроль, и его руки превращались в щупальца.

– Ещё есть цилинь – зверь добрых предзнаменований, подаренный мне купцами из Чайнии. Живёт в дворцовом парке. У него голова дракона, тело коня и хвост льва. Он так деликатен и застенчив, что не примнёт ни одной травинки. Когда кому-то плохо или грустно, он появляется и сразу исчезает. Ко мне он, откровенно говоря, не подходил ни разу.

– Бедняга! Может, тебе просто никогда не было плохо или грустно? – хмыкнул волхв. – Цилинь – тоже середнячок, но магия интересная. Кто-то ещё?

– Рокуроку́би. Ро-ку-ро-ку-би, – по слогам повторил Герцог.

Мировуд вскинул брови.

– Надо же. А этот откуда? Тоже подарок купцов? – заинтересовался он.

– Подарок Йадда.

– Вождя Йадда из Племени Скунсов? Ты уверен, что, делая этот подарок, он желал тебе добра? Мне приходилось сталкиваться с этой достойной личностью. Я оказал ему пару услуг, он не расплатился и послал воинов убить меня. Ну что ж… Из всех посланных воинов один всё же вернулся, пробитый двумя копьями, и передал, что если плата не поступит, то, чтобы задушить Йадда, скелет его собственного дедушки встанет из гроба.

Герцог поморщился, представив себе такое.

– Собственный дедушка? Гадость какая… Погоди, воин, пробитый двумя копьями?

– Да.

– И как он дошёл? Или воин был не совсем живой?

– Что такое «живой»? – раздражённо отозвался волхв. – Очередная глупая условность! Короче, Йадд намёк понял и плату я получил сполна… Но вернёмся к рокурокуби. Рокурокуби – тварь с Япунских островов. Днём выглядит как обычный человек. Ночью его шея удлиняется, отрывается от тела, и голова летает сама по себе. На восходе или на закате она неожиданно подлетает со стороны солнца и атакует. Зубы у неё острые и ядовитые. Стрелы, палицы – ничего не поможет. Единственный вариант – спрятать тело, пока голова летает. Если голова не найдёт тело за несколько ночей, то обратится в прах… Кстати, что твой рокурокуби делает днём?

– Днём он работает садовником. Ночью его голова охраняет сад. Сад у меня огромный. Раньше там вечно прятались заговорщики, теперь же почему-то перестали, – ответил Герцог со смешком.

– О, я вижу: ты всё знал про рокурокуби! Очень удобно, о экономнейший из владык! Днём – садовник, с заката до рассвета – охранник. Два слуги по цене одного. К тому же плату он наверняка получает пажами и фрейлинами, которых ловит ночью в саду. С тобой рокурокуби связываться не будет, только всегда правильно выговаривай его имя. В этом он вылитый злобный гном Румпельштильцхен – бывший логопед с высокими ставками за урок.

Болтая, Мировуд поигрывал своим посохом. Он редко с ним расставался. Даже во сне всегда прижимал к себе. Утром, разминая мышцы, вытворял с посохом невероятные вещи. Подбрасывал его, ловил, прокручивал. Трёхгранный наконечник посоха штопал воздух как игла. В такие минуты Герцог размышлял о том, что ему совсем не хочется столкнуться с мирным и бедным волхвом в бою…

– Кстати, о магии, как ты запасаешь рыжьё? – спросил Герцог. – От придворных магов я слышал, что если запасать его в теле, то сходишь с ума.

Запасы магии – не та тема, которую волшебники охотно обсуждают. Глаза Мировуда превратились в два буравчика, но звучание голоса не изменилось.

– Да, о мудрейшей. В собственном теле магию держать нельзя. Она как раскалённое золото прожжёт тебя насквозь. Разве что немного магии можно сохранять в бровях, в ногтях, в зубах, на худой конец. Великий восточной колдун Хоттаб хранил магию в бороде, всякий раз вырывая по волосинке. Не слишком удобный способ, да и бороду жалко. Тут надо что-то качественно иное, вмещающее бесконечно много магии, но при этом компактное.

Толстый Герцог посмотрел на посох. В венчавшем посох прозрачном камне-шаре клубился туман и метались маленькие молнии.

– Ну допустим, – сквозь зубы ответил Мировуд. – Ты, конечно, можешь попытаться украсть мой посох, но я искренне не советую. Ты ведь знаешь, Герцог, что такое мир первотворения? Представь, что тысячи щедрых солнц взрываются одновременно. Твари раннего мира впитали столько магии, что всякая мелкая букашка могла бы превратить гору в золото.

Герцог со знанием дела взглянул на гору.

– Золото