Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

– Ты и это уже просчитал, о бережливый брат мой? Но зачем букашке золото? Она скорее превратила бы гору в гниющий плод, чтобы отложить личинки. А сколько магии было в крупных существах? Во всех этих царь-рыбах и первочерепахах, которые, окаменевая, превращались в острова? Послушай как-нибудь подвыпившего старика из рыбацкой деревеньки! Он тебе скажет: «Раньше вон того острова не было. Но во времена деда моего деда приплыла змея и высунула из воды морду. А один дурень возьми и вдарь ей сгоряча гарпуном промежду глаз. Она, конечно, ладью-то потопила, но и сама, видать, околела, потому что океан три дня у берега кипел. Потом глядь, а там новый остров!»

– Я считал, что это всё сказки, – сказал Герцог.

– И правильно считал, о мудрейший! Именно сказки! Дураки слушают глашатаев, не понимая, что их новости на один день, умные же слушают сказки. Сказки где-то подвирают, но всегда опираются на правду. Ну а дальше всё мельчало. Титанов сменили великаны, великанов – циклопы, циклопов – люди и карлики. Где были древневидлы, там стали нынешники. В современном чудиле магии меньше, чем в одном когте мёртвой древневидлы. Мне приходится убивать десятки чудил, чтобы…

Мировуд понял, что ляпнул лишнее, и замолк. Толстый Герцог изобразил полнейшее равнодушие, чтобы его не спугнуть, но волхв к этой теме не вернулся.

– Если кратко, то дело обстоит так. Каждому роду древневидл была определена своя магия. Чем меньше древневидл в роду осталось, тем больше этой магии в каждой особи. Если какая-то древневидла последняя, магии в ней будет очень много[6].

– Я тоже древневидла, – сказал Герцог.

Волхв окинул его оценивающим взглядом.

– В прошлый раз ты называл себя чудилой. Путаешься в показаниях, о свет очей моих. Нет, ты не чудила. Ты в самом деле древневидла, но не особенно редкая. Магии в тебе маловато. Ты просто бедолага-оборотень, который что-то не то съел в своём трактире. Впредь советую сперва думать, а потом есть. Именно в такой последовательности!

Толстый Герцог моргнул. К слову «трактир» у него, как у сына трактирщицы, было сложное отношение.

– Короче, ты убиваешь редких древневидл и запасаешь их магию в камне, потому что жизнь для них зло, а смерть добро? – спросил он, не удерживаясь от ехидства.

– Так и есть, брат мой! – елейно признал Мировуд. – Никто не знает, что есть зло, а что добро. Порой свобода хуже рабства. Голод лучше сытости. Счастье ведёт к несчастью. Мудрость есть безумие. Я охотно освободил бы всех одиноких старых древневидл от их затянувшегося бессмертия, но, увы, это непросто. Остались лишь самые осторожные. Те, что таятся на дне океанских впадин или в толще скал… В общем, отыскать их не под силу даже моим посланцам.

Волхв щёлкнул пальцами. Повинуясь этому щелчку, в прореху в сумке выбралось глазное яблоко, взлетело и повисло, быстро вращаясь и осматривая местность. Крошечные крылышки вибрировали. Мировуд небрежно махнул рукой, подул, и яблоко унеслось. Полёт у него был порхающий, как у воробья.

Толстый Герцог завистливо отслеживал его полёт. На шпионов тратишь кучу денег. Шпионы медленно передвигаются и часто врут, потому что их перекупают конкуренты. А тут идеальное и недорогое решение.

– И ты видишь всё, что видят они? – спросил Герцог.

– Да, – отозвался Мировуд. – Но это совсем непросто, поверь. Срок службы у каждого глаза – считаные дни. А порывистый ветер? А скалы, туман, мороз? А океанский шторм? А голодные летающие чудилы? Прямо скажу, находить с помощью таких вот глаз древневидл – задача безумно сложная. Глаз не пошлёшь в глубины океана, на дно болот, в лабиринты пещер. Проклятые же древневидлы, набитые магией под завязку, никогда не теряют бдительность!

Мировуд ощерился и взмахнул посохом. На миг его худое благообразное лицо стало злобным, как у хорька.

– Ну, идём! Отдохнули! – сказал он и легко вскочил на ноги.

* * *

Вблизи деревня секайл выглядела не так уж и грозно. Частокол. Крыши из гнилой соломы и потемневшей осиновой щепы. Ров заполнен мусором и помоями. Пока что, на морозе, особенно не воняло, но весной всё оттает, и начнутся обиды на чуму и холеру, которыми небо наказало бедную деревеньку. Два гуся деловито протопали по снегу след в след. За гусями, явно ощущая себя частью команды, шествовали восемь свиней от мала до велика. Волхв сказал, что это свинки – золотые щетинки. Золота в их щетинках немного, зато животные очень сообразительны, а наличие в щетине металла, пусть и мягкого, неплохо защищает от зубов и клыков чудил.

– Я бы тоже хотел таких свиней, – сказал Герцог.

– Попроси у секайл! Тут, как на Востоке: если ты что-то похвалил, тебе это срочно дарят. Правда, на обратном пути могут нагнать и отобрать. А заодно и голову отсечь.

Единственное, что отличало деревню секайл от любой другой варяжской деревеньки, была громадная гора костей, наваленная у бревенчатого низкого строения. Кости были припорошены снегом, который Мировуд растопил посохом. Казалось бы, кости и кости, но некоторые были размером с дерево, а другие – с два человеческих роста.

– Тут живёт шаман. Здесь же и древневидл разделывает для продажи. Рядовые охотники многого не знают. Рыжьё до капли выкачают, а у каждого древника, кроме магии, ещё много чего заветного имеется, – поведал волхв. – Ого! Да секайлы без дела не сидели! Этого я ещё не видел!

Поворошив кучу, он показал на огромный скелет со множеством шей. На одной или двух сохранились головы с острыми, как иглы, зубами и круглыми, близко посаженными глазницами. Мировуд очень оживился.

– Смахивает на гидру… Гляди: у каждой головы своя специализация… Вот эта огнемётная… а тут такие канальцы в носоглотке, видишь?.. это для жидкого яда. Они изолированы, чтоб саму гидру не травануть!.. А зубы какие? Смотри, у этой головы разделочные зубы, а у этой – загнуты внутрь для удержания добычи… И ещё одна голова бессмертная. Надо её отрубить, чтобы прикончить чудовище. А вот тут, на передней лапе, у гидры должен был чиркающий коготь. Она им чиркнет по отрубленной шее, и голова прирастёт…

Мировуд, не поленившись, раскопал переднюю лапу, но, разумеется, чиркающего когтя не нашёл. И бессмертной головы тоже.

– Гады, загнали уже кому-то из магов! Нет чтоб мне предложить! Это всё шаман! – обиделся волхв и, увязая в снегу, обежал костяную кучу. Послышался его возмущённый вопль:

– Грифона угробили! Смотри: огромные крылья, орлиный череп, а строение рёбер как у крупного кошачьего. Когти на передних лапах, как ятаганы