Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

– Ишь ты! И правда, как днём! – сказал он, и надвое рассечённый кончик носа у него порозовел.

Вслед за Эдвином слюной вурдалака воспользовался Тэрбиш, сын Нэргуя, и тоже остался доволен, заявив, что видит самую малую звезду на небе так, словно она лежит перед ним на блюде. За Тэрбишем рискнул ещё один секайла, и ещё. А вот Герцогу воспользоваться содержимым бутылочки Мировуд не разрешил.

– Без обид! Не подумай чего! Для будущего императора никаких слюней не жалко, но магия на магию не ложится. Невесть как взыграть может.

– А ты сам? – спросил Герцог.

– Ну… я – это я, – уклончиво отозвался Мировуд. – И упырёк тоже не особо живой был… Это тот, кто рубашечку тебе одолжил.

Секайлы, собиравшиеся нырять, деловито готовили мешки для самоцветов. У большинства мешки были с заранее нашитыми лямками. С десяток секайл изрубленный оставил наверху, на скале. Мировуд с Герцогом переглянулись, отметив, что почти у каждого из оставленных имелся лук.

– Самоцветы требуют охраны, знамо дело! – пояснил Эдвин Слонёнок.

Кролиг тоже подошёл за слюной упыря. Герцог, догадывавшийся, что внизу не ждёт ничего хорошего, был против, чтобы новообретённый сын нырял.

– Возьми его с собой! Секайлы видели, что он вертелся возле нас, и могут от него избавиться. Там ты за ним вернее присмотришь! – посоветовал волхв.

Спустились к воде. Нашли тяжёлые камни, обвязали верёвками.

– Когда погрузитесь на дно, двигайтесь на свет! Герцог и Кролиг! Вы замыкающие! – сказал волхв и прыгнул первым. Одной рукой он держал привязанную к камню верёвку, в другой у него был посох.

За Мировудом попрыгали секайлы. Большинство приладили оружие за спину, понимая, что оно помешает плыть. Оружие брали какое поменьше. Рогатину захватил с собой только Эдвин Слонёнок. Она была коротковата, неважно заточена, но очень тяжела и имела кожаный ремень, позволявший носить её за спиной. Эдвин Слонёнок явно мастерил её под себя, и, судя по множеству зазубрин, в бою она покусала немало окованных железом щитов, топоров и мечей. Вода была ледяная.

Герцог с Кролигом вместе держались за один камень. Камень быстро тянул их вниз. Ледяная вода больно давила на уши. У дна белел расплывчатый круг света. Когда камень уткнулся в грунт, Герцог и Кролиг поплыли на свет. Мировуд, загребая одной рукой, а другой держа посох, плыл к скале, окружённый секайлами. Быстрое течение, похожее на бурлящую струю, шло вдоль дна. Один из секайл был унесён этим течением в океан и сожран чудилами.

Доплыв до скалы, волхв стал ощупывать её. Скала сильно обросла водорослями, которые плавно покачивались и мешали разглядеть проход в пещеру. Да и, похоже, Мировуд точно не знал, где искать…

Вдруг из заросших скал ударил густой тёмный поток. Сквозь чернильное облако не проникал даже взгляд, усиленный слюной вурдалака. Но вот из облака выдвинулось щупальце с присосками. Оно обвивало отчаянно борющегося секайлу. Другое щупальце обхватило ногу изрубленного и потянуло его за скалу. Слонёнок, не растерявшись, выдернул рогатину и принялся наносить во тьму удар за ударом.

Мировуд наудачу послал в облако поток искр. Под водой искры двигались медленно, быстро теряли магию и гасли. «Магия огня быстрая, яростная, истеричная, а магия воды медленная, обволакивающая и тягучая», – впомнилось почему-то Герцогу.

Облако, поначалу густое, постепенно размывалось. Угадывались щупальца, толстые, как деревья, и фигура секайлы, решительно орудующая рогатиной. После нового потока искр, который Мировуд выпустил почти в упор, осьминог отпустил обоих секайл и скрылся во мраке. Первый секайла погрузился на дно. Ему было уже не помочь…

Эдвин Слонёнок, не выпуская рогатины, подплыл к волхву. Ко множеству шрамов добавился и ожог от скользнувшей по ноге искры. Волхв ободряюще загнул указательный палец, показывая изрубленному, что с одним из стражей пещеры покончено. Эдвин в ответ провёл себе ногтем по горлу и показал два пальца, явно имея в виду тех двоих, которых они потеряли под водой.

Мировуд выпустил из камня на посохе поисковый луч. Тонкий и беспокойный, луч обшарил скалу и уткнулся в одну точку. Волхв подплыл и стал обрывать в этом месте водоросли. Под ними оказалась кованая решётка, пострадавшая от океанской соли. Решётку защищали полустёршиеся руны, мешающие расплавить её магией или перепилить.

Основы магии гласят, что руны подобны узлам или загадкам. Любую загадку можно разгадать, а узел распутать. Пока волхв соображал, как расплести руны, Герцог обнаружил, что к одному месту решётки, где зазор между прутьями был самым большим, прилипла золотистая чешуйка, будто кто-то тут уже протискивался. Это навело его на ряд мыслей, которыми он не стал ни с кем делиться, а просто подал Кролигу знак, чтобы тот вперёд не совался. Кролиг и так никуда соваться не собирался. Он был из тех военачальников, которые считают, что самая большая трагедия для отряда – это потерять своего полководца.

Расправившись с решёткой, волхв протиснулся в щель. Шар на его посохе разливал голубовато-белый свет. За Мировудом последовал Эдвин Слонёнок. За Эдвином – Тэрбиш, сын Нэргуя, с ножом в зубах. Остальные секайлы по одному протискивались между разогнутыми прутьями. Герцог плыл последним, вслед за Кролигом. Пятно света впереди было уже едва различимо.

Лабиринт оказался проще, чем ожидал Герцог, но и наказывал за ошибки жёстче. Когда один из секайл нырнул в боковой тоннель, там что-то мелькнуло, и секайлу буквально втащило в узкую трещину в скале. Кто сожрал его, выяснять не стали и мстить ему тоже. Эдвин Слонёнок переглянулся с волхвом и показал ему три пальца. Волхв пожал плечами и потрогал пустой мешок, что должно было означать: меньше секайл – больше самоцветов. Как находил дорогу сам Мировуд, долго оставалось для Герцога загадкой, пока он не заметил, как от посоха волхва отрываются разноцветные искры и уносятся по ходам лабиринта.

Внезапно Герцог увидел, что Кролиг бестолково размахивает руками и явно пытается плыть назад. Говорить под водой было невозможно, но по перекошенному лицу Кролига Герцог сообразил, что у того заканчивается воздух. Сам Герцог пока что в воздухе не нуждался – тело древневидлы умело запасать кислород не хуже любой глубоководной рептилии. Герцогу было ясно, что отпускать Кролига в обратное плавание нельзя. Сын никогда больше не поднимется на поверхность. Обвив Кролига левой рукой, превращённой в щупальце, Герцог другой рукой отталкивался от стен тоннеля, стараясь не отстать от волхва. Мировуд был уже далеко впереди и дожидаться никого не собирался – голубоватая искра едва уже мерцала. Кролиг слабо барахтался, потом обмяк и потерял сознание. И не он один. Вскоре Герцог увидел тела ещё двоих секайл, лежащие на