Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец
Ещё несколько толчков – и он увидел, что белый шар света поднимается наверх и делается ярче. Герцогу почудилось, что он плывёт навстречу зеркалу, которое рябит и отблёскивает. Не пытаясь разгадать загадку, Герцог с силой оттолкнулся и вытянул Кролига на поверхность.
Над ними нависал потолок пещеры. Дальше начинался извилистый и тесный ход. Герцог передал Кролига секайлам, и те за нагрудник вытащили его из воды. Пока Кролиг откашливал воду, Герцог выбрался на камни. Воздух был затхлый, стоячий. Явное подземелье. Значит, ход сюда вёл и с суши.
Эдвин Слонёнок успел уже послать на разведку четверых секайл. Те бесшумно поползли вперёд. Тэрбиш, сын Нэргуя, полз впереди маленького отряда. Вскоре секайлы вернулись. Лицо Тэрбиша было белым, перекошенным. Одежда насквозь мокрая, на лбу кровь. Он дрожал и дико улыбался.
– Двух гномов завалили… не готовы оказались ребятки… топоры, щиты в кучу сложили… варили себе что-то в котелке… знамо дело, подземную пещерку охранять дело скучное… – поведал он.
Один из бородатых секайл, стоявших у него за спиной, что-то ел руками. Судя по всему, из гномьего котелка. Гномья работа была искусной: выгравированная виноградная лоза вилась как живая.
– Больше охраны не было?
– Не заметили. Там уж и пещера близко.
Первым пошёл Мировуд, держа разливающий свет посох в вытянутой руке. Ход, поначалу узкий, постепенно расширялся. Тела убитых гномов секайлы уже оттащили, и Герцог увидел только дымящий костёр.
Волхв уже разглядывал дверь, на вид самую простую, без рун. К ней вели четыре ступени, причудливо облицованные каменной плиткой. Кролиг, сын Герцога, хотел ступить на них, но волхв его удержал.
– Как камни отблёскивают, видишь? Всё это виды кварца: горный хрусталь, морион, халцедон, цитрин, агат, аметист. И узор мне не нравится. Уж больно затейливый.
– И что будет, если наступить? – спросил Кролиг.
– Скорее всего, ничего хорошего. Да и зачем нам эти ступени? Ведь дверь – это не дверь.
– Как не дверь? – не поверил Кролиг.
Мировуд нетерпеливо махнул ладонью у него перед глазами, а заодно перед глазами Герцога и Тэрбиша, стоявших рядом. Дверь исчезла. Герцог увидел распахнутую пасть малоподвижной чудилы. Чудила была плоская, бугристая, вся в наростах. Края пасти покрыты мелкими пилообразными зубами. Появились у двери даже два близкопосаженных крохотных глаза. Типичный древний скальник из тех, что ест раз в тысячу лет, зато много и с аппетитом.
– Она ж дохлая, – сказал Эдвин Слонёнок.
– Она не дохлая. Чтобы полностью распахнуть пасть, этой чудиле требуется несколько часов. Но вот захлопывает она её быстро. Буквально стрелу перерубает на лету, – пояснил волхв.
– Прям уж и стрелу… Ну-ка, проверь! – велел Слонёнок.
Один из секайл, недоверчиво хмыкнув, наклонился вперёд и протянул руку. Хлопок челюстей и вопль – оба звука слились воедино. Вопил секайла, рука которого была откушена ниже локтя. Скальник неуклюже отползал в угол пещеры.
– Ну да. Теперь верю. А где настоящая дверь? – спросил Эдвин Слонёнок.
Настоящая дверь отыскалась в углу пещеры. Была она низкой и почти наполовину вросла в землю. Запах здесь стоял густой, едкий. Тэрбиш, сын Нэргуя, присел на корточки и, морщась, стал ковырять ножом культурный слой. Тут были и осколки человеческих костей, и одежда, и разбитое оружие, и части ножен.
Тэрбиш поддел лезвием сверкающую чешуйку вроде той, которую Герцог уже видел, и передал её Эдвину. Слонёнок нехорошо улыбнулся. Старый секирный шрам проходил и по губам.
– Ох, волхв, схитрил ты. Чешуя-то золотая. Знамо дело, внутри нас ещё кто-то поджидает. Самая что ни на есть злобная нежить… Помнится, ты говорил про Ламию…
– И что будем делать, если так? Повернём назад, а самоцветы бросим? – спокойно спросил Мировуд.
Эдвин покачал головой.
– Не бросим. С нежитью мы тоже опыт имеем. Ты нам, главное, дверку открой, а дальше мы сами.
Пока волхв разбирался с дверью, секайлы готовились. Один раскручивал серебряную цепь с тяжёлыми шарами. У другого оказались три коротких сулицы[11] с древками из осины и зазубренными наконечниками. Герцог вспомнил, что как-то видел подобные сулицы в магической лавке с бирками: «Кол метательный, усовершенствованный». Что касается Эдвина Слонёнка, он доверял только своей рогатине. Правда, и на неё он прежде пошептал и чем-то тщательно её обмазал.
– Яд? – спросил Герцог.
– Пожалуй, и похуже яда. Кончили мы как-то одного паучилу, который мертвяками самодвижущимися питался. Так это вот его подарочек… – отозвался секайла.
Герцог оглянулся на Мировуда. Того рассказ о яде паучилы, кажется, не слишком впечатлил.
– Готово! Дверь рухнет от лёгкого толчка! Мы с Герцогом войдём первыми! – сказал волхв.
Эдвин Слонёнок цокнул языком.
– Ну уж нет! Посохом молнии пулять – это не дело. Первыми пойдём мы… На мягких лапках прокрались, нежить втихую кончили. Нежить-то она частенько не готова к бою бывает. Нажралась и спит себе месяцев по шесть. Тут-то и самое время с ней разобраться.
Волхв понимающе кивнул.
– Если дело в самоцветах, они все ваши. Но кубок не должен пострадать.
Эдвин Слонёнок сплюнул. Секайлы мало кому верят, но память у них хорошая.
– Лавой, говоришь, затопит? Что ж, услыхали, не глухие! Давай, ребятки! Шустренько! Не ковыряемся!
Перехватив рогатину, Эдвин вышиб ногой дверь и первым ринулся внутрь. За ним вбежали все секайлы, кроме Кролига. Тот тоже бросился было в пещеру, но Мировуд, придержав его за плечо, дохнул ему в нос и легонько хлопнул ладонью по глазам. Кролиг обмяк и точно уснул. Волхв подхватил его и оттащил в тёмный угол.
– Не переживай! Я сделал это для тебя. Скоро очнётся, – шепнул он изумлённому Герцогу.
Тот хотел его о чём-то спросить, но волхв оскалился и, вскинув палец, стал прислушиваться к происходящему. Ожидался бой, но внутри всё было тихо. Слышно было, как секайлы тихо переговариваются и что-то шуршит у них под ногами. Голоса секайл становились всё громче, потом кто-то коротко и радостно вскрикнул. На него шикнули и, кажется, заткнули ему рот.
– Теперь скоро. Держи! Следи, чтоб он не закричал раньше времени! – негромко сказал Мировуд и передал Герцогу мешок с петухом. Тот не только не захлебнулся в воде, но странным образом ощущал прилив сил: барахтался в мешке и хлопал крыльями.
– Идём, пока они не добрались до кубка! – велел Мировуд и, качнув посохом, отчего камень ярко вспыхнул, шагнул в пещеру.
Оказавшись внутри, Герцог едва не ослеп. Сияние посоха дробилось во множестве самоцветов, покрывавших пол сокровищницы толстым ковром. Секайлы пока держались вместе, держа наготове оружие. Вот только против кого пускать его в ход, было неясно.