Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

Уцелевшие секайлы, навьючившись сокровищами, торопливо направились к выходу. Уже у двери Эдвин вопросительно оглянулся на Герцога и Мировуда.

– Вы с нами?

– Кубок, – ответил волхв.

Он выпустил из своей сумки все летающие глаза, а сам стал торопливо разгребать посохом большую гору самоцветов. Гора эта была в центре пещеры, и Ламия, когда скользила под камнями, всякий раз огибала её стороной.

– Вытаскивай петуха! – велел Мировуд.

Герцог послушался. Петуха он держал за ноги. Петух был с облезлой шеей, с куцым хвостом, но злобный: руку Герцогу клевал отчаянно. Герцог выпустил его. Петух, хлопая крыльями, чтобы просушиться, сердито побежал по самоцветам. Но кричать и не думал. Видимо, от долгого пребывания в мешке у него сбились биоритмы.

– Молчит! – пожаловался Герцог.

– Увы! Мне не известно ни одного заклинания, которое заставило бы петуха закричать, когда это надо тебе, а не ему. В этом, собственно, главная сложность использования петухов в качестве боевого оружия. Иной раз захватишь с собой на кладбище мешок с петухами: упыри так и шастают, а те знай себе помалкивают. Ты хоть раз видел, как перемещается голодный упырь? Быстрее молнии, – отозвался Мировуд.

Волхв докопался до сути – древнего как мир сундука. Изъеденная жучками крышка выглядела ветхой, но ветхость магических предметов – вещь условная. Мировуд, приглядевшись, обнаружил, что дырочки от жучков образуют рунный узор. Ничего себе сундучок, на котором даже жуки выгрызают лишь защитные руны!

Волхв предпочёл отойти подальше и послал вместо себя посох, который, налетая, коротко жалил сундук копейным наконечником. Сундук хлопал крышкой, причём так яростно, что, окажись на месте посоха человеческая рука, ей бы пришлось несладко. Наконец посох, в котором магии было побольше, одержал победу. Сундук хлопал всё слабее, а потом изнемог, и крышка его, распахнувшись, так и осталась открытой.

В сундуке не было никаких сокровищ – лишь причудливо украшенный резьбой кубок с широкой ножкой. По резьбе, не сталкиваясь, навстречу друг другу проносились две искры – красная и зелёная. В центре кубка подрагивала крошечная капля лавы. Почему-то она не темнела и не остывала.

Мировуд взял кубок. Проверяя, слегка качнул его. Капля размером с булавочную головку раздулась до размера мелкой монеты. Волхв перестал покачивать кубок, и капля лавы опять уменьшилась.

– Это он! – сказал волхв и спрятал кубок в сумку, где он исчез без следа, а сумка при этом не увеличилась. Куцый петух прохаживался вокруг Мировуда и задиристо поклёвывал его влажную обувь. Кричать он по-прежнему не собирался, хотя временами задирал голову на облезлой шее, покрытой белым пушком новых перьев, и точно прокашливался.

Герцог с тревогой наблюдал, как его спутник сдвигает бусины на охранявших сумку кожаных шнурках.

– А не… – начал он.

– Нет. Внутри сумки – нет, – кратко ответил волхв.

Он прислушался к тишине, уж больно она была обманчивой. Внезапно посох сам прилетел к нему в руку. Волхв немедля метнул его. Брызнули, разлетаясь, самоцветы. Ламия взметнулась в прыжке, а посох уже мчался ей навстречу. Полузмея невероятным образом извернулась, и наконечник посоха лишь рассёк ей кожу. Ламия сшибла Мировуда с ног и почти вцепилась зубами ему в горло, но тут закричал петух. Кричал он хиленько, хрипло и на конкурсе петушиных криков получил бы разве что утешительный приз.

Но, услышав этот крик, Ламия отпустила Мировуда и принялась закапываться в самоцветы. Двигалась она неловко, точно засыпая, и зарыться смогла лишь наполовину. Часть её золотого хвоста так и осталась на поверхности. Герцог толкнул его ногой. Хвост не шевельнулся. Утратив золотой оттенок, он стал твёрдым и белым, точно из мрамора.

– Она больше не опасна, – сказал волхв.

– Мы её убили?

– Она окаменела. Не знаю уж, насколько. Но выйти отсюда мы успеем.

Выбраться из пещеры они действительно успели. Но едва Герцог сделал шаг наружу, как что-то тёплое плеснуло ему на щёку, попав даже в ухо. Герцог хотел вскинуть руку, чтобы вытереться, но не смог. Хотел сделать шаг, но нога застыла, едва оторвавшись от земли. Герцог покачнулся и повалился на бок, не ощутив боли от падения. Он лежал и понимал, что не способен даже моргнуть. Рядом с ним точно в таком же состоянии лежал Мировуд. Похоже, в него плеснули той же жидкостью: на ноге Мировуда было несколько алых капель.

Пару секунд спустя кто-то бесцеремонно толкнул Герцога в спину ногой, проверяя, не притворяется ли он. Тело Герцога качнулось, и в поле его зрения попал Эдвин Слонёнок, на корточках сидевший перед Мировудом.

– Видал? – обратился к волхву Эдвин, ухмыляясь разрубленными губами. – Думал, мы ушли? А мы вот решили повременить. Куда, думаем, спешить? Знамо дело… слюнка упыря неплохо работает… да не одними упыриками земля полнится. Повадился тут в одно племя дракон Ладон. Душил людей и разрывал на части. Ну, припекло их. Наобещали они нам с три короба, только помогите. Глядим: и впрямь мерзкая тварина. Завалили мы его, грешным делом, хоть и наших немало полегло. А там смотрим, где упали капли его крови, выросли драконовы деревья. Стали мы их рубить, а внутри – красный, как кровь, сок. На кого его капли попадут – потом долго двинуться не может.

Мировуд сделал чудовищное усилие, всё лицо его перекосилось, но не смог двинуть даже кончиком пальца. Тело было напряжено, кровь замедлилась, мысли точно замёрзли, а каждый нерв превратился в раскалённую спицу.

– Больно? – догадался Эдвин. – Мышцы прям деревянные становятся. Уж я-то знаю… Каменеешь, как мертвец, и соображаешь плохо. В меня тоже как-то брызганули.

Волхв попытался что-то выговорить. Но языком он не владел, губами тоже, и у него получилось только замычать.

– Не понимаю, хоть убей… – пожаловался Слонёнок. – Хочешь спросить: зачем мы это сделали? А ты думал, мы обид не помним? Кучу раз ты наших секайл невесть куда уводил. Никто живым не вернулся. Просто так шаман наш на тебя взъелся? Нет, убивать вас мы не станем! И посох с кубком брать тоже… С ними часа не проживёшь. Но не радуйтесь сильно! Завтра вас Ламия найдёт, а ещё вернее, гномы с вами разберутся, когда своих убитых отыщут. Когда есть кому отомстить, и на сердце легче… Знамо дело!.. Ну всё, ребята, хватай мешки! Пора!

На миг в поле зрения Герцога мелькнул сапог. Донёсся звук удаляющихся шагов и голос Эдвина, рассуждающий сам с собой:

– Теперь бы только обратную дорогу отыскать. Зажигайте факелы, ребята! Я оставлял на стенах знаки. Шептала мне чуялка, что пригодятся…

Дальше Мировуд и Герцог просто лежали и дышали. Вдох-выдох. Выдох-вдох. Простое дыхание стоило им таких усилий, что не оставалось