Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

– Ну и что? Хорошо, меча у этих костей не оказалось, а то не поздоровилось бы. Магия таких драугров оживляет, а вот оружием их обеспечить не может. Ну а сами они, стал быть, не особо сообразительные. Шатаются туда-сюда, приключений ищут на свою черепушку. Видать, костёр его наш привлёк.

Драугр вновь появился из леса и, не приближаясь, смотрел на костёр. Пламя отблёскивало на его помятом нагруднике. Было в его одинокой фигуре что-то безмерно грустное.

– А что за сокровища он охраняет? – спросил Рюрик.

Тарарах пожал плечищами.

– Да кто ж теперь расскажет? Я так думаю, что и нет уже никаких сокровищ. Зарыли их где-то в кургане. Курган расхитили, а драугр вылез из него и шатается. Магия-то сроку не имеет.

Тень трогала уши и морщилась.

– Вообще ничего не слышу! Этот мандрагор меня оглушил! – пожаловалась она.

Кузя с тревогой оглянулся на визжального человечка.

– Она Федю назвала мандрагором. Он не обидится? – шепнул он Тарараху.

– Не-а, почему мандрагор должен обидеться, если его назвать мандрагором? – махнул рукой питекантроп, но всё же поскорее убрал Федю в сумку.

После нападения спать больше не ложились. Арысь сторожила. Каждый хруст веточки был для неё сейчас как удар колокола, а писк мышонка – как визг мандрагора. Драугр шатался вокруг костра, выглядывал из леса, но близко не подходил. Он был уже почти свой, приручённый.

– Не нападёт больше. Только не окликайте его и к нему не обращайтесь! Не то с собой уведёт! – предупредил Тарарах.

– Как уведёт? – задиристо спросила Тень.

– Так. Сама за ним пойдёшь. Заклятие такое. Так и будете вдвоём шататься! – ответил питекантроп с такой убеждённостью, что Тень, хотя её подмывало проверить, удержалась и драугра не окликнула.

Под утро арысь снова насторожилась. Чёрная тень ползла по дороге. Послышалось звяканье будто бы от ручки ведра. Звяканье это услышала не только арысь, но и Тарарах. Что-то смекнув, питекантроп хлопнул себя ладонью по лбу.

– Стал быть, вот в чём дело! А я-то сообразить не могу, откуда в лесу ямина! Тут раньше дом был, а потом или сгорел, или драугры расхитили. А ведром звякнул – это дворовой!

– Какой дворовой? – не поняла Тень.

– Не встречала таких? Дворовые – они коров оберегают, сараи, имущество всякое. Но если новую козу купил – осторожно её надо во двор вводить, не то дворовой её изведёт. В бане тоже ночевать нельзя. Дворовые вместе с банником пакость тебе сотворят. А заругаешься на них и того хуже – самопроклятиком станешь.

– Самопроклятики – это… – начал Кузя.

– Которые сами себя прокляли. Такие проклятия самые сильные. Например, рыбак крючок себе в палец воткнёт и заорёт в недобрый час: «Чтоб меня мертвяки разорвали!» Ну, мертвяки сразу и полезут его разрывать, а он хоть и будет кричать, что пошутил, кто ж его послушает? Ещё овинник есть. Этот добрый, лохматый, бородатый. Любит гривы лошадям расчёсывать. Хочешь овиннику понравиться – подари ему ленту, он её лошади в гриву вплетёт…

Арыси наскучило вертеться у костра, и она скользнула в лес. Прочие же, не теряя из виду драугра, который никак не желал уходить, стали играть в любимую игру варягов. Суть игры состояла в том, чтобы сообразить, о чём тебе говорят. Варяги всё называют очень запутанно. Не скажут «секира», а Великанша Битв или Крушительница Щитов. Не меч, а Кусающий Ногу, Факел Битвы, Огонь Щита. Не щит, а Ладонь Тора, Стена Храбрости, Несокрушимые Ворота. В результате, когда один варяг начинает хвастать, другому приходится догадываться, что он имел в виду. Самым большим хвастуном из собравшихся у костра был, разумеется, Рюрик. Любой вымысел он превращал в чистую правду, потому что сам начинал в него верить.

Сейчас Рюрик придумывал, как сокрушил лучшего рубаку из племени Барсов. Якобы это случилось в глухом лесу, и раньше он никому об этом не рассказывал, потому что всего ведь не упомнишь.

– Ну, короче, одноглазый мрачный тип! Плечи пошире, чем у Тарараха. С ним навьюченная лошадла и оруженосец. Он меня увидел, сразу понял, что я-то с дороги не уйду, и говорит оруженосцу: «Олаф! Дай мне Грозу Кольчуг и Скалу Секир!».

– Меч и щит, что ли? – зевнула Тень. Она прочитывала Рюрика легче, чем мать угадывает желания годовалого сына.

– Откуда ты знаешь? – поразился Рюрик. – А я схватил Крушитель Щитов!

– Секиру? Ты у меня такой опасный, суслик! Я тебя боюсь! – промурлыкала Тень.

Рюрик выпятил грудь. Комплименты он заглатывал без масла и хлеба.

– Кгхм. Поначалу я, конечно, хотел взять Кусающую Молнию, но…

– Сулицу хотел взять! Умничка моя предусмотретительная! Всё-всё продумал! – опять угадала Тень.

– Да. Но дротик-сулица щита не пробьёт. И вот мы сражаемся! Вижу: к нему не подступиться. Начинаю вокруг него прыгать, кружить… Изучаю.

Рюрик запрыгал, показывая, как он это делал.

– Пожалуйста, только без прыжков лосося! С утра я плохо переношу твои мельтешения! – попросила Тень.

– Ну хорошо… Бьёмся мы, бьёмся. Смотрю, а он ошибочку раз за разом допускает. При ложных финтах дёргает своей Скалой Секир, а ногу открывает. Ну я и достал его по ноге. Он как взвоет! Кинулся к оруженосцу и орёт: «Олаф! Давай сюда Лунный Луч!» Оруженосец как-то слегка смутился, но Лунный Луч дал. Он схватил Лунный Луч и – раз! – пронзил насквозь оруженосца!

Тень вскрикнула, но не оттого, что пожалела придуманного оруженосца, а потому, что Рюрик сделал рукой такое решительное движение, что едва не сбросил её в костёр.

– Двину, если ручки за спину не спрячешь! Очень мне интересно с фингалом под глазом ходить! – предупредила Тень, после чего вежливо добавила: – Мой герой!

Рюрик, смутившись, спрятал руки за спину. Тени стало его жалко.

– Умница! Всё хорошо! Врагов нет! Мамочка тут, с тобой! – сказала она Рюрику и, обняв, похлопала его по спине.

Тарарах перекладывал в сумке пузырьки, склянки и таинственные кожаные мешочки. Слушал он, впрочем, Рюрика с интересом.

– А зачем рубака из племени Барсов пронзил оруженосца? – спросил питекантроп.

Рюрик, приунывший было, воспрял.

– Лунный Луч – это заговорённое копьё. Оружие ночное, разбойничье. Боится солнца. А тут был день. Вот он и проткнул оруженосца, чтобы разбудить Лунный Луч свежей кровью! Ну уж и досталось мне от этого Лунного Луча! С одной стороны мелькнёт, с другой… Отбить нереально. Он мне так… так… сяк…

Рюрик вскочил, размахивая руками в опасной близости от носов своих друзей. Глаза у него горели, голос дрожал. Он весь переселился в ту далёкую, абсолютно несуществующую, но ставшую такой реальной битву.

– Короче, пришлось мне разрывать дистанцию. Отпрыгнул в снег, использовал Громы Одина