Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец
Ночью к Ягге мягко подошла арысь и улеглась рядом. Ягге сидела на корточках у печи, выгребая золу в ведро.
– Посмотри на Тарараха! – шепнула она. – Никогда на лавке не ляжет! Всегда на шкуре. Уж я и перину ему подсовывала – ни в какую. И подушку под голову не положит, только ладонь! Только и научила его, что в избе спать. А так на улице всегда растянется под дождём. Зимой как-то снегом его занесло. Сугробище намело, а он дрыхнет себе под шкурой и хоть бы ноги спрятал!
Арысь глядела на тлеющие в печи угли.
– Молодцы! До Костянки дошли и не сожрали вас! – словоохотливо продолжала старушка. – Особенно эти чудны́е, которые друг друга «вождила» и «мудрила» кличут! Ну, вождила-то знатный! Глянь, он и во сне пытается полком командовать!
Она кивнула на Рюрика, который во сне делал рукой движения, словно направлял в битву легионы. В изголовье у него лежал меч, а у ног уютно устроилась Тень. Она спала тихо и чутко, как кошка.
– Хорошая у него невеста! При таком деятельном вождиле полезно, если рядом кто-то верный и с мозгами окажется, – похвалила Ягге.
Арысь оглянулась на Кузю, выясняя у Ягге, что она думает о нём. Кузя спал на животе, подложив под голову кота Баюна. Причём ни Кузя не знал, что у него под головой кот, ни Баюн не ведал, что работает подушкой. Когда кот во сне пытался сдвинуться, Кузя за хвост или за лапу подгребал его поближе.
– Кузя славный! У него прямо дар с животинками ладить. Баюн такое мало кому разрешил бы… Мудрила-то и впрямь мудрила. Каждую штучку в руках повертит, про всё спросит, а вождила тот больше соображает, как бы чего сокрушить!
Непонятно было, слушает эту болтовню арысь или нет. На её лице ничего не отражалось. Было оно торжественным, неподвижным, лесным. Лишь в глазах плескал огонь. Ягге ответа и не ждала. За долгие годы одиночества она научилась разговаривать с чем угодно: с печкой, с избушкой, со ступой. «Когда с печкой беседуешь, это нормально. Главное, чтоб она тебе не отвечала!» – рассуждала она.
– а е а елоеком? – внезапно спросила арысь.
Ягге вздрогнула. Ей показалось, что это действительно сказала печка. Или огонь.
– а е а елоеком? аеда! – повторила арысь.
– Как тебе стать человеком навсегда? – угадала Ягге. – А ты хочешь? Иногда ж, знаешь, хочется и арысью побыть. Ночь, лес, запахи. Те чудилы, что сожрали б тебя в другом обличье, удирают со всех ног. Чем быстрее ты бежишь, тем быстрее бьётся сердце. Все мысли уходят. А утром приходишь в себя и видишь, что на руках у тебя кровь, а к щеке прилипло перо тетерева. Бывало такое?
Фиоля кивнула. На прошлой охоте она убила зайца. Причём, судя по всему, действовала прямо зубами. Ягге считала её воспоминания и нахмурилась.
– Скверно, если память начала исчезать. Значит, звериная сущность постепенно поглощает тебя. С каждым следующим превращением ты всё дольше будешь арысью, хоть на несколько минут, но дольше, и всё меньше человеком. Сейчас ты арысь… сколько дней? Три? Потом будет четыре, пять, и наконец ты и вовсе не сможешь вернуть себе человеческое обличье.
– а еи ечь уу? – с отчаянием спросила Фиоля, что означало «А если сжечь шкурку?»
Лес звал её. Она слышала, как кричит филин. Что-то небольшое, напуганное шуршало в чаще. Молодая лань? Кормится где-то в ямине, не соображая, что выдаёт себя треском заваленных снегом гнилых веток. Фиоля не видела лани, но уже всё про неё знала. Взрослая, но ещё недостаточно, чтобы спастись бегством! Цезаревна Фиоля бы сделала из этого один вывод, но арысь делала совсем другой.
– Сжечь? Ты ведь не сбрасываешь кожу? – спросила Ягге.
– Нет.
– Ну и как ты собираешься её сжигать? Прыгнуть в костёр? Сказка – не всегда прямое руководство к действию. Сколько старых царей перемёрло, кидаясь в кипящее молоко. И хоть бы один помолодел.
– И о е тоа деать?
Старушка звякнула ведром.
– Да что тут сделаешь? Есть, правда, один способ, но его лучше и вовсе не знать…
Ягге почувствовала, что Тень проснулась и приоткрыла один глаз. И арысь тоже, хотя дыхание Тени изменилось всего на миг, в момент пробуждения, а потом она продолжала безмятежно посапывать.
Ягге и арысь повернулись к Тени. Ягге на всякий случай положила руку на плечо Фиоле.
– Тень! – сказала старушка мягко. – Раз ты всё равно не спишь – сходи, родная, к колодцу. Там у колодца ведро. Только проверь, чтобы в ведре не оказалось щуки. Ну и золотую рыбку тоже проверь.
– Темно. Я ничего не увижу, – отозвалась Тень.
– Ничего страшного. Просто пошарь в ведре рукой. И не кричи в колодец. Я знаю, в него многим хочется покричать, но мой совет: не стоит!
Тень свесила с лавки ноги, обулась и потащилась к двери.
– Хтоньская хтонь! На улице сыро как-то, – пожаловалась она.
– Это ничего. Ты же идёшь за водой.
Тень закрыла за собой дверь и пошла по дорожке. Ну, во всяком случае, первые несколько шагов она сделала крайне решительно. Сомнений, что она уходит, ни у кого не возникло.
– Тень, – сказала Ягге, не повышая голоса. – Может, тебе уши на макушку переставить, чтоб удобнее подслушивать было? Я могу!
– Ой, не надо! – виновато попросила Тень откуда-то из-под окна и на этот раз ушла в самом деле. Вскоре плеснула вода и послышалось вороватое: «Эй!», а немного погодя гулкое и храброе: «Уг-г-уу!!!! Ага! Эге-гей!» Тень всё же не удержалась и гаркнула в колодец.
– И о теерь бует? – спросила арысь.
– Ничего, если не свалится, – ответила Ягге. – Я специально сказала ей про колодец, чтобы у неё появился безопасный повод нарушить мои указания. Больно уж девка боевитая! Я сама такая была!.. Так вот, рассказываю, как тебе перестать быть арысью! Иди сюда!
Она поманила Фиолю к столу, достала из сундука яблоко и блюдце. Яблоко было мелкое, литое и тяжёлое. Блюдце же знавало и лучшие времена. Золотая каёмка истёрлась, а по краям заметны были мелкие трещины. Ягге пустила по блюдцу яблоко, и оно забегало, ускоряясь. Трещины на блюдце исчезли, всё заволокло туманом. Арысь ничего не видела в тумане, а вот Ягге явно какие-то контуры различала, потому что долго всматривалась, покусывая