Создание человека - Кеннет Уокер

Следующий вопрос, который возникает: как эта высшая группировка нервных клеток функционирует с точки зрения психолога, а не невролога? Здесь Николл прибегает к помощи выдающегося пионера британской неврологии Хьюлингса Джексона. Этот великий авторитет учил, что когда контроль высших центров мозга каким-либо образом ослабевает, тем самым высвобождается активность низших центров, в результате чего низшая функция занимает место высшей. Хьюлингс Джексон придерживался мнения, что этот феномен высвобождения, как он его называл, объясняет многие симптомы, проявляющиеся у пациентов, страдающих различными нервными расстройствами, и Николл с помощью следующей аналогии помогает нам понять, что Хьюлингс Джексон подразумевал под феноменом «высвобождения». Он пишет:

Представьте себе школьного учителя во главе класса мальчиков и предположите, что учитель представляет высший уровень, а мальчики — низший уровень, причём весь класс, состоящий из учителя и мальчиков, работает сообща определённым образом. Если учитель засыпает в классе, низший уровень «высвобождается» — то есть мальчики ведут себя так, как им заблагорассудится, и вся школьная система работает совершенно по-другому.

Это вызвано не столько тем, что учитель спит, сколько тем фактом, что мальчики высвобождены из-под его контроля, следствием чего становится беспорядок в классе. Иными словами, если высший уровень нервной системы не работает, отсутствие его функционирования невозможно обнаружить само по себе (непосредственно). Лишь высвобожденная активность низших уровней будет проявляться, и только это поддаётся изучению. Функция высшего уровня будет просто отсутствовать, и сделать вывод о её природе окажется невозможно, поскольку мы сможем лишь воспринимать и изучать «высвобожденную» активность низшего уровня.

Хьюлингс Джексон продемонстрировал здесь тот клинический факт, что при снижении уровня обычного сознания происходит заметное нарастание «сноподобных» состояний — изменение, которое можно объяснить высвобождением активности низшего уровня. Именно это и происходит с человеком, наблюдающим за изменениями, происходящими в уровне его собственного сознания. Всякий раз, когда его внимание отвлекается от этой задачи «самонаблюдения», сноподобное состояние немедленно овладевает им, так что любое чувство «Я», которое он, возможно, имел прежде, полностью исчезает.

Мой собственный способ описать попытки человека медитировать заключался бы в том, чтобы сказать, что он изо всех сил старается пробиться сквозь шумную, болтливую периферию своего ума и достичь безмолвной области, лежащей за её пределами. Эта безмолвная область вдали — область высшего сознания, которую индус называет «чистым сознанием без мыслей». Что мешает нам достичь этой безмолвной и более сознательной области? Это болтливый комментатор, живущий в нашей голове, тот резкий голос внутри нас, который так до ужаса трудно заставить умолкнуть. Вместо того чтобы помогать нам в достижении цели внутреннего безмолвия, этот непрестанный болтун в нашем уме изливает поток ассоциативных и механических мыслей — болтовню, которая явно представляет собой

феномен «высвобождения». Поскольку школьный учитель внутри нас отсутствует на короткое время, мальчики могут разговаривать и кричать сколько душе угодно. Если бы учитель отсутствовал долгое время, мальчики могли бы устать от всего этого, могли бы уснуть и видеть свои мальчишеские сны.

Те, кто идёт «путём монаха», признают, как трудно достичь цели внутреннего безмолвия, оставаясь в обычном мире и находясь в обществе других мужчин и женщин. В подобном окружении медитации непрестанно мешает постоянный поток сенсорных сигналов из внешнего мира. Именно по этой причине многие мужчины и женщины религиозного склада удалялись от обычного мира и затворялись в мужских и женских монастырях. Удалившись от мира таким образом и направив своё внимание внутрь, эти мужчины и женщины совершили великое открытие: реальность пребывает внутри них самих, то есть в мире сознания, а не во внешнем мире вокруг них. Уже только на этих основаниях существование мужских и женских монастырей полностью оправдано. Созерцание и медитация требуют от тех, кто практикует эти дисциплины, полного отхода от механических впечатлений и реакций повседневной жизни. Дабы уйти от последних, монахи и монахини удаляются в тишину и уединение своих келий всякий раз, когда приходит время для совершения их ежедневных религиозных практик. Их метод внутреннего развития — это метод, который Гурджиев называл «путём монаха», и, коль скоро это так, это не тот метод, который мы изучаем в данной книге. Метод внутреннего развития Гурджиева использует некоторые практики монаха и некоторые методы, применяемые йогом. Время от времени он применяет методы, используемые факиром для обретения контроля над своим телом. Однако главное отличие между методами Гурджиева и теми, что используют монах, йог и факир, состоит в том, что вместо ухода от жизни последователь Четвёртого пути использует саму жизнь и её трудности в качестве материала, над которым он работает.

Успенский рассказывает нам, что Гурджиев иногда называл преподаваемую им систему идей эзотерической формой христианства. Он указывал, что в Евангелиях часто говорится о том, что человек спит, и о необходимости для него пробудиться и бодрствовать. Христос также сказал Никодиму, что человек должен «родиться заново» для перехода в более высокое состояние бытия. Но прежде чем это возрождение могло стать возможным, многое в человеке должно было умереть. Иными словами, он должен был освободиться от тысячи мелких привязанностей и отождествлений, удерживавших его в нынешнем состоянии рабства. Эти вредные привязанности и отождествления поддерживали жизнь многих «я» в нём, стоявших на пути его духовного роста. Гурджиев описывал три стадии в процессе освобождения человека от бесполезных частей самого себя. Первая стадия его освобождения состояла в том, чтобы он увидел себя таким, каков он есть на самом деле, вторая — в том, чтобы он осознал своё ничтожество, а третья — в том, чтобы он был готов умереть и тем самым позволить себе родиться заново. Близость этих идей Гурджиева к христианской идее смерти ветхого Адама и рождения в человеке чего-то нового очевидна. Но, согласно системе Гурджиева, пожертвовать необходимо лишь той частью личности человека, которая чисто воображаема и потому несовместима с дальнейшим развитием человека. Остальная его часть может выжить, но её необходимо сделать гораздо более пассивной и покорной велениям духовных элементов в человеке. Прежде человеком управляли его симпатии и антипатии, его многочисленные отождествления, его мелкое самомнение, необходимость всегда доказывать свою правоту, потребность в признании его заслуг другими и общее стремление к одобрению. Отныне он должен отказаться от всех этих требований и тем самым освободиться от своего психологического рабства. Только тогда для него станет возможным достичь более высокого уровня бытия и в то же время обрести более высокую степень понимания.

На следующей неделе Успенский вернулся к разделению в