Создание человека - Кеннет Уокер

Можно ли было сделать хоть что-то, чтобы это исправить? Я в этом сильно сомневался, но в любом случае стоило попытаться применить на практике методы, которые советовал нам перенять Успенский.

Он рекомендовал нам, насколько это возможно, избегать того, чтобы оказываться в плену наших «отождествлений», и стараться время от времени пробуждаться от своих снов посредством усилий по самовспоминанию. Он также настоятельно призывал нас прилагать особые усилия, чтобы быть «присутствующими» гораздо чаще, чем мы были

«присутствующими» на протяжении дня, чтобы мы осознавали, что делаем в эти моменты. Успенский неоднократно подчёркивал тот факт, что если мы вообще хотим добиться какого-либо прогресса, это будет прогресс, достигнутый в результате одновременной работы по двум различным линиям, которые он называл линией «знания» и линией «бытия». Что ж, я приобрёл изрядное количество «знания», посещая собрания на Уорик-Гарденс, но уделял ли я достаточное внимание работе по линии «бытия»? Я в этом сильно сомневался. Но в конце концов, я ведь только-только начал делать эти особые усилия. Я походил на одну из собак Павлова, которую обусловили вести себя определённым образом и которая была бы неспособна вести себя иначе до тех пор, пока не подверглась бы очень долгому процессу переобусловливания. Процесс переобусловливания занял бы у меня многие годы, поскольку та часть меня, которая должна была отвечать за его осуществление, была очень слаба. Она состояла лишь из тех немногих «я» во мне, которые имели определённую цель и были готовы работать ради неё. При таком положении дел процесс переобусловливания неизбежно должен был занять очень много времени. Он занимает даже больше времени, чем я предполагал в те далёкие дни!

Я был рад, когда на следующей встрече Успенский продолжил говорить о различных уровнях сознания. Я был рад, потому что сознание казалось мне первостепенной темой, ключевым вопросом, который, по всей вероятности, представлял для меня больший интерес, чем всё остальное, что обсуждалось на Уорик-Гарденс. Это был предмет, который можно было исследовать путём внимательного самонаблюдения; можно было попытаться выяснить, какой степенью самосознания человек обладает в различные моменты дня. Часто ли человек сознавал своё существование и то, что происходит как внутри, так и снаружи, или же он вовсе не замечал всего этого, как утверждал Успенский? Даже самой малой доли самонаблюдения было бы достаточно, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда, и вскоре я сам разрешил его для себя. Я обнаружил, что провожу почти весь свой день в состоянии сна наяву. И, внимательно вглядываясь в других людей и наблюдая за их поведением в моменты собственного самоосознания, я пришёл к выводу, что то, что относилось ко мне, относилось и ко всем остальным. Почти весь день мы находились в состоянии «сна наяву».

Свою следующую беседу о различных состояниях сознания Успенский начал с утверждения, что и христианство, и буддизм придают огромное значение вопросу о различных уровнях сознания. Беседуя со своими учениками, Иисус часто связывал воедино «бодрствование» и «молитву». Я подтвердил это, заглянув в Библию, но после того как тщательно исследовал Новый Завет, я не смог найти там ничего, что свидетельствовало бы о том, что Иисус давал своим ученикам точные наставления относительно того, как они могут пробудиться ото сна и удерживать в течение некоторого времени состояние «бодрствования». Будда высказывался на эту тему гораздо определеннее, ибо, по моему мнению, «памятование» и «самовспоминание» были понятиями-синонимами, и слово «памятование» часто было на устах у буддиста.

Затем Успенский перешёл к обсуждению двух высших уровней сознания, о которых он упоминал на предыдущей встрече, но пока ещё не описывал их. Он назвал эти два высших уровня сознания состоянием истинного самосознания и состоянием объективного сознания. Далее он сказал, что человек может достичь этих двух высших состояний, но лишь после долгой и очень трудной борьбы со сном. В состоянии истинного самосознания начинал действовать высший центр ума, который он назвал высшим эмоциональным центром. На ещё более высоком уровне объективного сознания становился активным и высший интеллектуальный центр. Он сказал, что ещё один способ описать эти два высших состояния сознания состоял бы в том, чтобы определить их через их отношение к познанию истины. На нашем обычном уровне сознания, то есть на уровне сна наяву, мы постигали лишь относительные истины обо всём, поскольку на этом уровне были лишь «относительно сознательны».

На третьем уровне сознания, то есть на уровне реального самосознания, мы были способны знать всю правду о самих себе. Но лишь человек, обладающий четвёртым и наивысшим возможным уровнем сознания, уровнем объективного сознания, был способен знать полную истину обо всём. Иными словами, на этом высочайшем из всех уровней мир можно было изучать таким, каков он есть на самом деле, а не каким его воображает человек.

Тут одна женщина задала вопрос, который ясно показал, что она даже не понимает, что имел в виду Успенский под термином «самосознание». По-видимому, она употребляла термин «самосознание» как синоним застенчивости, то есть отождествления со своей собственной личностью и с тем, что люди думают о нас. Успенский тут же перебил её и сказал, что то, что она пытается описать, было не состоянием самосознания, а состоянием отождествления и, следовательно, более глубокого сна. Он сказал, что в этом отождествлённом состоянии человек вообще ничего не может знать ни о чём. Её замечания не имели никакого отношения к тому, о чём он сейчас говорил.

Кто-то другой спросил Успенского, как человеку может удаться пробудиться ото сна.

«Ах, это чрезвычайно важный вопрос, — ответил Успенский. — Первый шаг в процессе пробуждения ото сна состоит в том, чтобы человек полностью осознал, что он на самом деле спит и что он проводит в этом состоянии почти всю свою жизнь. Если он не будет полностью убежден в истинности этого — причём убежден не учителем, а собственными наблюдениями за собой, — он не станет делать ровным счётом ничего. С какой стати? Следовательно, чрезвычайно важно, чтобы каждый вел наблюдения за собой и привыкал сравнивать один уровень сознания в себе с другим уровнем сознания в себе». Успенский сказал, что переход от сна наяву к истинному самосознанию бывал иногда настолько заметным и столь внезапным, что напоминал выход