Создание человека - Кеннет Уокер

Затем Успенский указал нам на то, что диаграмма, которую он только что нарисовал на доске, противоречит современным научным представлениям о вселенной. Во-первых, она рассматривала всю вселенную как живую вселенную, обладавшую способностью расти, тогда как наука считала вселенную медленно умирающей вселенной. Она умирала, потому что подчинялась неумолимому второму закону термодинамики — закону возрастания энтропии. По мнению учёных, Луна была мёртвым миром, но согласно космологии Гурджиева, Луна находилась в процессе медленного становления не более холодной, а более тёплой. Она медленно становилась теплее, потому что всё время получала энергии, поступавшие с более высоких уровней луча творения.

Проведя вокруг Земли тонкую линию красным мелом, чтобы обозначить органическую жизнь на Земле, Успенский вернулся на своё место. Затем он сказал: «Я нарисовал эту диаграмму и сказал всё то, что сказал о ней, чтобы дать удовлетворительный ответ на вопрос, который мне задали несколько встреч назад, вопрос: „Какова функция человека во Вселенной?“ Я начинаю свой ответ с того, что человек — это часть органической жизни, то есть живой и чрезвычайно чувствительной плёнки, покрывающей поверхность Земли. Это плёнка, обладающая способностью поглощать, а затем отдавать энергии, полученные ею с более высоких уровней Луча творения. Вы также заметите, что органическая жизнь расположена внутри нижнего из двух интервалов, имеющихся в великой Космической Октаве Творения. Органическая жизнь принимает и передаёт дальше энергии, полученные ею с более высоких уровней Луча творения. У неё, конечно, есть и другие функции помимо этой, но важнейшая из её функций — передавать дальше Земле энергии, приходящие сверху». Успенский сказал, что Гурджиев заходил настолько далеко, что утверждал, будто различные формы жизни передают Земле различные формы энергий, так что более высокоразвитый человек может передавать Земле более высокую форму излучения, чем на то способен обычный человек. Затем Успенский добавил, что мы вправе толковать это утверждение как нам угодно, но оно связано ещё с одной идеей системы, а именно с идеей о том, что долг более высокоразвитых людей — передавать приобретённое ими знание другим, поскольку Земля нуждается в энергиях, исходящих от высших форм жизни, равно как и в тех, которые передаются такими низшими формами жизни, как черви и бактерии.

Теперь было задано много вопросов о функции человека во Вселенной, а затем совершенно неожиданно дискуссия свернула в абсолютно иное русло. Кто-то спросил, правда ли, что философия Гурджиева целиком материалистична? Задавший вопрос пояснил, что, пока Успенский описывал действие органической жизни по передаче энергий дальше Земле, он говорил только о материи и энергии и ни разу не произнёс слов «разум» и «дух». Неужели Гурджиев не признавал существования таких высших сущностей, как разум и дух, а если признавал, то к каким категориям их следовало бы отнести?

Успенский ответил, что философы уже по меньшей мере тысячу лет обсуждают трудную проблему взаимосвязи между телом человека и его разумом. Их задача состояла в том, чтобы объяснить, как две столь совершенно различные сущности, как разум и тело, могут встретиться и взаимодействовать друг с другом. Никто не мог дать удовлетворительного объяснения тому, как это происходит, и единственным выходом из этого затруднения было заменить дуалистическую философию монистической, что и сделала система. Она описала всё в терминах единого фундаментального понятия материи или энергии и разрешила проблему, столь долго ставившую философов в тупик, приписав материи и энергии как психические, так и физические свойства. Чем тоньше материя, тем выше её психические качества. Поэтому материализм системы был совершенно иным материализмом, нежели научный материализм. Вместо того чтобы низводить разум до уровня материи, он поднял материю до уровня разума.

Я много размышлял над материализмом системы. Поначалу мне было трудно принять философию, которая рассматривала мысли, эмоции и знание как тонкие разновидности материи. Мне было легче принять точку зрения, согласно которой всё во Вселенной живо, поскольку это согласовывалось со взглядами моего любимого современного философа, А. Н. Уайтхеда. То, что плёнка органической жизни, покрывающая поверхность Земли, была передатчиком, и передатчиком энергий, не вызвало у меня вообще никаких затруднений, ибо я недавно прочитал книгу учёного по фамилии Вернадский, придерживавшегося взглядов, схожих с теми, что высказал Успенский. Вернадский называл покрывающую Землю плёнку органической жизни «биосферой» и утверждал, что последняя является чрезвычайно активным химическим агентом. Он писал, что если бы химическая активность биосферы прекратилась, то остановилось бы великое множество химических процессов в земной коре. Минералы в земной коре, свободные квасцы и гидраты железа больше не образовывались бы там, так что наступило бы состояние химического равновесия. Это было бы состояние почти полного застоя, нарушаемое лишь изредка слабой вулканической активностью или каким-либо восходящим выбросом запертых в земной коре газов. Количество свободного кислорода в атмосфере сократилось бы настолько, что многие из процессов окисления, происходящих ныне на поверхности Земли, ослабли бы или даже прекратились.

В конечном счёте принять то, как система описывала человека и Вселенную, мне помогло то обстоятельство, что это вполне соответствовало философии Уайтхеда, которая рассматривала всё во Вселенной как «живое» и как «принимающее в расчёт» всё остальное. То, что Вселенная жива и что она разумна, казалось мне гораздо более вероятным, чем представление учёных о том, что она лишена как смысла, так и разума. Было также вероятно, что всё во Вселенной связано со всем остальным гораздо теснее, чем полагали люди, воспитанные в научную эпоху. Марк Аврелий подчёркивал эту взаимосвязь много веков назад и доходил до того, что советовал своим читателям непрестанно размышлять над этой мыслью. Он писал:

Часто размышляй о связи всех вещей во Вселенной и об отношениях людей друг к другу. Ибо в некотором смысле все вещи переплетены друг с другом; ведь одно следует по порядку за другим, и так — в силу деятельного движения, взаимного согласия и единства субстанции.

Да, чем больше я размышлял над проблемой вселенной, тем больше убеждался в том, что она представляет собой единый живой организм. Метерлинк также разделял этот взгляд на вселенную.

Он писал:

Представляется всё более несомненным, что мы, подобно клеткам огромного организма, связаны со всем сущим сложной сетью вибраций, волн и влияний безымянных, бесчисленных и непрерывных флюидов. Тот факт, что они проходят для нас незамеченными, не означает, что они остаются бездействующими.

Поля вибраций, окружающие материальные объекты, часто столь же важны, как и сами эти объекты, но мы склонны забывать об этом факте. Вселенная представляет собой целое, и, согласно системе Гурджиева, она представляет собой живое и разумное