Создание человека - Кеннет Уокер
На следующей встрече Успенский полностью оставил тему космоса и посвятил всё своё внимание рассмотрению различных уровней человека. Он напомнил нам о сделанном им ранее утверждении о том, что всё в космосе, от великих звёздных галактик до человечества, либо эволюционирует, либо дегенерирует. Ещё один признаваемый системой принцип заключался в том, что ничто никогда не эволюционирует полностью механически, но всё может дегенерировать механически. Затем Успенский описал семь категорий людей. Изложив эти общие принципы, Успенский сказал, что первые три разновидности людей, а именно человек один, два и три, находятся на одном и том же уровне бытия, отличаясь друг от друга лишь тем, какой центр или ум играет ведущую роль в жизни этого человека. Человек номер один был обычным механическим человеком, чья жизнь определялась главным образом его двигательным центром. Человек номер два был человеком, которым управлял главным образом его эмоциональный центр, а человек номер три был человеком, в котором ведущую роль играл интеллект.
По словам Успенского, все люди рождались людьми номер один, два и три. Человек номер четыре никогда не появлялся автоматически, но всегда был результатом своего рода «школьной работы». Такой человек следовал одному из четырёх путей, ведших к внутреннему развитию, и в результате своей борьбы стоял на несколько более высоком уровне, чем человек один, два и три. Что главным образом отличало человека номер четыре от людей один, два и три, так это то, что первый находился в процессе развития внутри себя постоянного «центра тяжести»... Под этим термином, «центр тяжести», Успенский имел в виду, что в человеке номер четыре существовала точка отсчёта, с которой он соотносил все свои вопросы. Она также служила мерилом, по которому он судил о ценности всего. Фактически человек номер четыре взвешивал всё с точки зрения тех идей и ценностей, которые направляли его в борьбе за достижение более высокого уровня бытия. Человек номер пять был человеком, который действительно достиг единства. Выше человека номер пять стояли ещё более высокие категории людей, а именно человек номер шесть и человек номер семь. Успенский сказал нам, что пока он не намерен обсуждать характеристики столь высоких категорий людей, как эти. Всё, что он готов был сказать о них в то время, — это то, что они обладают «волей» и вследствие этого способны «делать» то, что должно быть сделано.
На следующей встрече Успенский обсудил различные высшие категории людей с точки зрения сознания. Он сказал, что человек номер пять достиг постоянного «Я» и обладал определёнными качествами в дополнение к самосознанию и единству. Человек номер пять был человеком, чей высший эмоциональный центр был способен функционировать. У человека номер шесть был способен работать как высший интеллектуальный центр, так и высший эмоциональный центр. Успенский сказал, что в настоящее время совершенно выше нашего понимания обсуждать человека, живущего на столь высоком уровне, на каком жил человек номер семь. Всё, что Гурджиев действительно говорил о человеке номер семь, сводилось к тому, что его можно рассматривать как «бессмертного в пределах солнечной системы».
Затем Успенский вернулся к рассмотрению различных методов, с помощью которых человек может достичь внутреннего развития. Он сказал, что существуют четыре разные дороги, по которым человек может эволюционировать к более высокому уровню бытия. Существовали три классических пути, на протяжении многих веков использовавшиеся факиром, монахом и йогом, а также путь, по которому пытались идти мы сами. Этот последний путь был известен как Четвёртый путь. Затем Успенский указал, что обычный человек обладает достаточной волей, чтобы быть способным подчиняться приказам любого учителя, стоящего на более высоком уровне, чем он сам, и сказал, что те, кто шёл путями факира, монаха и йога, отказались от своего «своеволия» и согласились подчиняться указаниям своих учителей. Те, кто следовал этими тремя классическими путями, также удалились от мира, чтобы полностью посвятить себя борьбе за достижение более высокого уровня бытия. Но Четвёртый путь отличался от трёх великих классических путей тем, что не требовал от человека отречения от всего, чем тот жил до сих пор. Не требовал он от человека, следовавшего этим путём, и того, чтобы тот полностью подчинялся
предписаниям своих учителей. Но нам следовало признать тот факт, что Четвёртый путь начинался на несколько более высоком уровне, чем уровень обычной жизни. Поскольку это было так, тем, кому предстояло идти этим путём, необходимо было пройти специальную подготовку к своему путешествию. Хотя на Четвёртом пути встречалось много трудностей, он обладал тем великим преимуществом, что в то время как монах работал только над своим эмоциональным центром, факир — только над своим двигательным центром, а йог — главным образом над своим интеллектуальным центром, последователи Четвёртого пути работали одновременно над всеми тремя центрами. Это позволяло путнику на Четвёртом пути продвигаться немного быстрее, чем тем, кто следовал путями монаха, факира и йога. На этом месте1 Успенский завершил встречу.
На другой встрече Успенский добавил, что очень важным принципом Четвёртого пути был принцип, согласно которому человек, следующий ему, должен был одновременно продвигаться по двум различным линиям — «знания» и «бытия». Если бы «знанию» последователя было позволено уйти далеко вперёд его «бытия», результатом стало бы то, что, хотя он теоретически и знал, что ему следует делать, он был бы не способен это сделать. Если же, с другой стороны, именно его «бытие» опережало его «знание», тогда он оказывался в положении человека, который своими усилиями приобрёл определённые силы, но не знал, что с ними делать.
На следующей встрече Успенский вновь обратил внимание на тему, к которой он уже обращался, когда обсуждал с нами вопрос отождествления. Он предупредил нас, что легко может возникнуть путаница, если люди принимают то, что является всего лишь информацией, за подлинное понимание. Нам следовало всегда помнить о том, что информация — это одно, а понимание — совершенно другое. Информация была лишь знанием определённых ограниченных фактов, и это вовсе не обязательно приносило с собой какое-либо реальное понимание предмета, о котором делались эти утверждения. Равно как и понимание не обязательно приходило с дальнейшим притоком информации. Понимание всегда было результатом достижения определённого соотношения между «знанием» человека и его «бытием». Понимание можно было определить как равнодействующую между знанием человека и его бытием. К несчастью для мира, понимание современного человека имело тенденцию скорее уменьшаться, чем возрастать.
Много лет спустя мне суждено было получить поразительное подтверждение слов Успенского о том,